Болевой порог. Вторая чеченская война

Парни слушают удаляющийся треск веток в лесу. Так идёт целый отряд. Идёт нагло и уверенно, как у себя в тылу.

– Блядь, вот жопа, – шепчет танкист, – за трофеями идут. Там следы наши. Поймут, что мы живы…

– Им туда минут тридцать, и по нашей тропе столько же идти, – отвечает Ренат, – так что у нас целый час.

– Чего панику развели? – спросил Игорь. – Не забывайте, кто вы и что у вас в руках. Задача у нас проще некуда. До своих добраться.

Тихо и мирно. Неужто не получится, а? Чего молчите, зелень?

– Получится, конечно, – оживились ребята, – вы не переживайте за нас, товарищ лейтенант.

– За кого мне ещё переживать? – риторически задал вопрос офицер, чувствуя, как отступила контузия.

– Ты ревёшь что ли? – спросил Кожевников у Меньшикова. – Не реви, Женя, дойдём. Я тебе письмо от Катерины прочесть дам.

– Не реву я. Насморк просто, – грубо ответил боец. – Где ты видел, чтобы сержант ревел?

– В Грозном.

– В Грозном и генералы ревели, – сказал задумчиво Меньшиков. – Кончились теперь у меня слёзы, а вот злости хоть отбавляй.

– Ну, выяснили, у кого яйца круче? – оборвал разговор лейтенант. – Теперь за мной. По окраинам села у «чехов» боевое охранение должно быть. Не мне вам объяснять, что это такое. Дышать через раз – это приказ. Всем ясно?

– Так точно, – прошептали ребята, медленно приподнимаясь на колени.

Пересекая овраги, бойцы тонули в талой воде по колено. Чёрными пятнами ползли друг за другом, след в след. Очень хотелось пить и курить. Упали по обе стороны небольшого ручья, лакая холодную воду, как дикие псы.

Игорь старательно вымывал засохшую кровь из ушей, глядя по сторонам. Ловил себя на мысли, что очень боится. Впервые не за себя, а за этих вот не совсем знакомых ему детей. Каждый из которых является для него огромным миром. И нет никого дороже на свете для него, кроме них. И не будет никогда. Напившись, бойцы смотрели на офицера и сыпали вопросы одними глазами. Синицын чувствовал это и всем своим взглядом пытался внушить им уверенность и силу. Холодный свет луны и яркие звёзды уже не имели ничего общего с красотой. Теперь всё, что окружало солдат, говорило о смерти. Каждый звук в лесу говорил о том, что они здесь чужие.

– Страшно, а, броня? – усмехнулся Ренат. – Погуляешь с нами, поймёшь, что такое пехота. Вы ведь даже окопов не рыли никогда. Танк сам зарывается, да?

– Да, – ответил Андрей, – сам. Но это не значит, что мне слабо с вами по лесу. И не виноват я, что для пехоты ростом не вышел.

– Кто ж тебя обвиняет-то? Успокойся.