Болевой порог. Вторая чеченская война

Наша рота успешно закрепилась на позициях, и теперь предстояло с умом оборудовать и укрепить дислокацию каждого взвода. Чем, собственно, и занимались.

Чистяков нашёл в подвале пару железных кроватей, на которых отдыхал неприятель. Марк снял с них сетку и закрепил её на окнах как защиту от ручных гранат.

– А ещё есть? – крикнул я. – К нам в комнату с Юркой. У нас на окно фанеры не хватило.

– Не, нету. Всего две штуки, одну сетку ротному, одну нам. Поспокойнее станет, частный сектор разведаем. Ещё принесём, – ответил Чистяков.

Марк – дитя ночных клубов Краснодара. Не понимаю, как его вообще сюда занесло. Образование – повар и, кстати, неплохой. Его хотели забрать на ПХД, но он придумал себе какую-то заморскую болезнь, чем отбил охоту поварам раз и навсегда. О рейве может говорить день и ночь. Иногда даже танцует, стоя на посту. Смотреть на это всегда смешно. Парень очень добрый и безобидный. Основная черта характера Марка – это отсутствие претензий к окружающему миру и адекватность. Очень редкое качество здесь.

Даже бесценное. Между нами всегда велось негласное соревнование, кто острее юмором. Побеждали оба. Потому что смеялись одинаково долго. Офицеры его недолюбливали за правду в глаза. За плечами бойца было несколько ходок в «зиндан». Но мы его не бросали. Отправляли бойцу консервы и курево через знакомых из комендантского взвода.

Кашу мне есть расхотелось. Опять сечка. Её не ест даже пёс Хаттаб. Горячую ещё можно проглотить, но остывшую – ни за что на свете. Чай и хлеб – таков ежедневный рацион пехотинца.

В кузове «шишиги» много сала. Правда, мы его практически не едим. В сыром виде оно очень жесткое. Один кусок можно жевать целый день, как жевательную резинку, а перекусить вообще невозможно. Мы его режем на куски и обжариваем на огне. Единственный способ утолить голод. А есть хочется всегда. Еда снится чаще, чем девушки. Организм молод и испытывает тяжёлые нагрузки как в физическом, так и в психологическом плане.

– Ешь и беги к ротному, скоро совещание, – сообщил он мне, протягивая едва тёплый котелок сечки.

– Хватит, не буду эту гадость жрать, дай лучше хлеба, – попросил я.

– Всё в десанте лежит, и сало там. Поторопись, скоро стемнеет. Посты расставить нужно и печку растопить. Первый этаж весь нам, второй ОМОНу. Наши уже там нагадить успели, – захохотал по-детски Юрка.

Подкрепившись, я отправился к ротному. В подъезде напротив его комнаты образовалось облако сизого дыма. Кашляя и чихая, командир сам выскочил в подъезд мне навстречу.