Болевой порог. Вторая чеченская война

Неверные кому и чему? Ни один нормальный человек не станет убивать во имя Бога. Эта пропаганда должна была остаться в Средневековье. Это бред для необразованных аборигенов. Больше половины бойцов вообще никакого отношения к религии не имеют. Но им всё равно режут головы кинжалами предков. Танцуют лезгинку над обезображенным трупом восемнадцатилетнего парня, которому на политическую выгоду Кремля и нерушимость границ – плевать. Просто у него был приказ, и выполнять его он должен был в любом случае.

Сейчас уже никто никому не должен."

"Удобрение всюду, куда ни взгляни. Многие ещё ходят, разговаривают, мыслят и о чем-то мечтают. И если повезёт, вернутся домой. Но сколько осталось в этой земле? Их кости обгладывают дикие псы. Благодаря собакам находятся останки пропавших без вести. Псы давно не роют своим носом помойки. Там уже нечем поживиться. Псы вынюхивают места, где погибли люди. Места, где расстреливали пленных или просто кто-то попал под разрыв снаряда. Даже животные превратились в кощунственных тварей и глумятся над трупами.

Война одинаково влияет на живой организм, заражая собой всё вокруг, подобно смертельному вирусу. Ожесточает, даёт привычку, пытается всячески понравиться тебе, как шлюха, которой нужно заработать побольше денег. Нашёптывает тебе на ушко о том, что здесь всё дозволено, делай что хочешь, и никто тебя за это не осудит. Даже сам Бог. Потому что его нет! Будь он и в самом деле – не допустил бы такого. Кинулся бы с небес разнимать, раздавая подзатыльники и тем и другим. Тишина. Видимо, нет там никого, кроме снега с дождём. Небо обязательно обрушит всё это на нас. Вот и будет нам кара небесная, мы ведь не одеты, не обуты толком.

Вон у Логвина сапоги сорок шестого размера, а нога сорок два. Бушлаты прожжены до дыр у каждого второго. Спать ведь лучше у костра, а во сне тело к теплу тянется. Вот и результат. Лица осунувшиеся, грязные, как у шахтеров. И уставшие, будто в самом деле смену в шахте отстояли.

Точнее, отвоевали и закрепились – это определение как-то гордо звучит. И у нас гордости полные штаны. Не многим удаётся отвоевать даже дом, а у нас тут целый завод. Пока без потерь забрали его себе. Как забирали наши ребята в первую войну. Отдавали и забирали вновь.

– Проснись, Замок, я тебе каши принёс.

Открыв глаза, я увидел перед собой лицо своего наводчика. Оказывается, я немного задремал, слушая безмолвный эфир станции.