Бог всегда путешествует инкогнито

Несомненно, собирал все свои силы и мужество, чтобы ответить деревенскому придурку.

— Причин много. Прежде всего, финансовый рынок больше озабочен будущими перспективами, чем уже достигнутыми результатами.

— Но у нас хорошие результаты, Ларше оглашает их каждый понедельник!

— К тому же Биржа находится под влиянием психологических факторов.

Последние слова он сказал с легким оттенком презрения.

— Психологических факторов?

Он вздохнул. Его явно не устраивала роль преподавателя.

— Страхи, слухи… А еще Фишерман.

— Фишерман?

— Журналист из экономического раздела «Эко», который не верит в наше дальнейшее развитие и без конца это повторяет в своих газетных статьях. Он, несомненно, имеет влияние на инвесторов, потому что к его мнению вообще прислушиваются. Спрашивается, почему?

— А если его кто-то дергает за ниточки? Если Фишерман — его… как это называется?

— Не вижу, кому это было бы выгодно.

Да ёттткин кот, ты что, не можешь ответить на вопрос?

— А может, у Фишермана есть персональная заинтересованность в том, чтобы тормознуть наше дело?

— Откуда мне знать?

— Но если это не так, то, может быть, есть люди, которые хотят с помощью его газеты подставить нам ножку.

Я сделал вид, что ищу слово, и стал крутить в воздухе рукой, давая понять, что у меня провал в памяти.

— Я не отношусь к последователям теории заговоров.

— Вот досада, ненавижу подбирать слова! Как называют того, кто позволяет собой манипулировать? Еще говорят: «Вот это его…»

— Послушайте, Алан, я нахожусь на работе.

— Ну помогите, пожалуйста, найти слово. Ответьте на вопрос! Если я не вспомню, у меня будет ужасный день…

— Сосредоточьтесь на делах, и все будет хорошо.

— Но у меня это слово просто вертится на языке…

— Ну и выплюньте, только не в моем кабинете."

"Я впервые услышал, как он шутит, но мне было не до смеха. Быстрее, надо срочно придумать мотивацию для ответа…

— Подскажите слово, и я немедленно исчезну, обещаю вам…

— Пантен.

Я озадаченно на него посмотрел:

— Нет, не то.

— Слушайте, вы мне надоели.

— Ну, подскажите синоним, пожалуйста.

— Вещь, человек как вещь. Устраивает?

— Нет, и это не то.

— Ну, уж придется довольствоваться этим.

— Дайте другой синоним.

— Я занят, Алан.

— Пожалуйста…

— Всего хорошего, Алан.

Это было сказано безапелляционным тоном, и Люк Фостери снова уткнулся в бумаги, больше на меня не глядя.

Я вышел, испытывая неудовлетворенность. Ну и ладно, зато я бился до конца.