Бог всегда путешествует инкогнито

Я прошел по коридору мимо двери кабинета Люка Фостери, моего непосредственного начальника. Он был уже на месте, значит сократил утреннюю пробежку. И что совсем уж необычно, дверь в кабинет открыта. Обычно он предпочитал ее закрывать, чтобы отгородиться от всех. Перемены давались ему нелегко, и, чтобы прийти в себя, он избегал любых контактов.

Открытая дверь предоставляла случай, мимо которого нельзя было пройти. У меня есть задание. Смелее. Из него будет трудно выудить слово, взятое наугад, поскольку в мире вряд ли найдется еще один такой неразговорчивый человек.

Я вошел и поздоровался с ним. Когда я уже был в метре от его бумаг, он поднял на меня глаза, не пошевелив головой ни на йоту. Мы пожали друг другу руки, но это не вызвало у него ни тени улыбки, даже губы не дрогнули.

Я начал разговор, помня о знаменитом секрете Дюбре. Господи, как же трудно заключить в себя мир, который не любишь…

— Акции нынче утром дошли до ста двадцати восьми. За сеанс Биржа набирает две десятых процента, что составляет один процент за неделю.

— Да.

Он явно был в ударе.

Надо его расшевелить, говорить с энтузиазмом, проявить интерес к этой теме. Если он почувствует, что его заботы разделяют, он раскроется передо мной.

— И что особенно удивительно, с начала года акции повысились на четырнадцать процентов, в то время как наши результаты за семестр — на двадцать три. Как-то это не вяжется.

— Не вяжется.

— Ясно, что имеет место недооценка.

— Да.

— Получается, что активность на Бирже не показательна для предприятия.

— Не показательна.

Не срабатывает… но продолжим… Была не была! Только не позволять, чтобы повисло молчание.

— Лучше бы им было отслеживать наши результаты, ведь они неплохие.

Он даже не дал себе труда ответить, зато так на меня посмотрел, словно не мог взять в толк, как мне не лень открывать рот, чтобы сморозить такую нелепость.

Я почувствовал легкую тень стыда. Но только легкую тень. В конце концов, он меня уже и так считает поклонником «Closer», так что я не рискую его разочаровать.

— Есть одно интересное дело. Его надо занести в реестр.

Он нахмурил брови. А я продолжал с удвоенным энтузиазмом:

— Если бы я был торговым посредником, я бы сделал на него ставку.

У него сделался очень удрученный вид, я бы даже сказал скорбный, и он замкнулся в молчании. Ладно, поменяем тактику. Начнем задавать ему вопросы.

— А как вы объясните расхождение между нашими результатами и курсом Биржи?

В течение нескольких секунд он не пошевелился.