Безумная кепка Мономаха

 – Забери пучеглазых, а то уставились на меня, прямо стыдно. А ну, пошли вон, кино им тут показывают, купили билеты в VIP-ложу!

Моя голова машинально повернулась, и глаза увидели всех мопсов. Муля, Ада, Феня и Капа с разинутыми пастями, откуда вывалились розовые языки, сидели справа от скамейки. Я очень хорошо понимала, отчего на лицах мопсих написана радость и по какой причине их свернутые бубликами жирные хвостики ходят из стороны в сторону. Сейчас в собачьих мозгах билась лишь одна мысль: Рейчел лежит на спине у человека, следовательно, незамедлительно принесут мягкий, нежный, сладкий, великолепный, суперский, строго запрещенный ветеринаром сырок.

– Чего они зырятся? – нервничал Миша.

– Ну, из любопытства…

– Небось та, что на спине, рвет человека на части, а эти поджидают, – дрожащим голосом вдруг заявил Миша. – Я читал в газете, что собаки-убийцы так и поступают.

Не успел он докончить фразу, как Рейчел, решившая, что ей слишком долго не несут сырок, вновь заворчала:

– Р-р-р.

Мопсихи, предвкушавшие свою дозу лакомства, засуетились и стали подбираться поближе к незадачливому пьянчужке, давно протрезвевшему от страха.

– Мама… – прошептал Миша и замолк."

"– Идиот! – затопала я ногами, испытывая огромное желание треснуть Мишу по башке.

– Утешающая информация, – неожиданно развеселился Миша, – если хочешь, мы поговорим на эту тему, но позже. А сейчас, сделай милость, принеси сырок!

Глава 10

С криком «Девочки, домой!» я ринулась к подъезду.

Мопсихи бойко затрусили за хозяйкой, Рейчел же перспектива остаться в кустах совершенно не испугала. Наглая стаффиха великолепно знала: сейчас я вернусь и принесу угощенье.

Забыв вытереть собакам лапы, я внеслась на кухню, распахнула холодильник и застонала. Сырков не было! Очевидно, их съел Костин, он очень любит схомякать штук пять на завтрак. В ту же секунду в голову пришла мысль: у меня в комнате, в тумбочке, должен быть запас.

Долго не раздумывая, я пролетела по коридору, распахнула дверь и чуть не упала от ужаса.

На полу, ногами к двери, лицом к батарее, неподвижно лежал Кирюша. Мне стало плохо.