Букет для будущей вдовы

Она просто быстро и целеустремленно шагала по белому, похрустывающему снегу чуть впереди меня, и в каждом её жесте, в каждом взмахе головы, когда она откидывала с лица длинные светлые волосы, читалась плохо скрытая нервозность.

Мелочиться мадам Шайдюк не стала: дойдя до шоссе, подняла руку, поймала потрепанную ""Тойоту"" и попросила отвезти нас в больничный городок. Водитель попался угрюмый и неразговорчивый, заигрывать с нами не стал, хотя мы обе были дамами привлекательными (если не обращать, конечно, внимания на мои клоунские клетчатые лосины, нелепо выглядывающие из-под полушубка).

Даже радио в его машине молчало. Молчали и мы.

Так же молча Елизавета Васильевна сунула ему деньги, в молчании мы дошли до профилактория, поднялись на второй этаж. И только перед самым кабинетом Шайдюка она бросила холодно: ""Я вас ненавижу!"", - а потом быстро и решительно, словно кидаясь в омут, толкнула дверь.

Анатолий Львович сидел за своим столом и увлеченно нажимал на кнопки электронной игрушки, в которой волк с корзиной гоняется за куриными яйцами.

Явление нашего дуэта, видимо, произвело на него определенное впечатление. Во всяком случае, игрушку от отложил, подпер кулаком щеку и задумчиво произнес:

- Я и не предполагал, что вы подружитесь.

- Мы не подружились, - Елизавета Васильевна, вероятно, не чувствовала в себе сегодня склонности к шуткам. Она просто прошла через кабинет, села на свободный стул и швырнула перчатки на стол. Одна я, как дура, осталась стоять у двери. - Мы не подружились и никогда не подружимся.

И дело даже не в том, что ты спишь с этой дрянью, а в том, что она, действительно, дрянь. Как, впрочем, и ты... Ты знаешь, что она пыталась нас шантажировать? Ты не знаешь. Дерьмо в нашей семейной жизни вечно разгребаю я.

- Почему же я - дрянь? - немедленно обиделся Шайдюк. Всю остальную информацию он как-то проигнорировал. - Нападаешь - аргументируй!

- Потому что дрянь. Я знала о существовании этой девки давно...

- Этой? - уточнил Анатолий Львович, ткнув в меня пальцем.

После чего Елизавета Васильевна немедленно взвилась:

- Не ерничай!

- Я и не ерничаю... Ты давно знала о существовании Евгении, если не ошибаюсь, Игоревны, а я поэтому дрянь?!

- Ты - дрянь, потому что спишь с ней, потому что растоптал мою жизнь, потому что сидишь сейчас с невозмутимой физиономией, потому что...

К этому моменту моя отвисшая челюсть, наконец, вернулась на прежнее место, однако, голоса я пока решила не подавать.