Бей первой, леди!

Хорошо Юлька живет, чего ее спрашивать, один только вопрос: чего она сюда притащилась и весь этот цирк затеяла?

— Я тоже. Живу, но не работаю. Некогда, — сказала Юлька и посмотрела на Макса. — Да, некогда, — повторила она, — у меня другие заботы.

Ага, какие у нее заботы — папашины деньги тратить, по курортам разъезжая, или на драгоценности их спускать. Тут большого ума не надо.

— Бедненькая, — пожалел ее Макс, залпом выпил кофе и поставил чашку на крохотное блюдце, — тяжело тебе.

Он полез в карман за деньгами и наткнулся на кольцо.

Юлька посмотрела на кольцо, взяла свою чашку и сделала небольшой глоток.

— Зря ты так, — без обиды сказала девушка, — ты же ничего не знаешь.

«И знать не хочу!» — едва не вырвалось у Макса. Ну вот чего она притащилась, на кой черт старые раны бередить? Радостно ей от этого, что ли? А вот ему как раз наоборот.

— Так расскажи, расскажи, чтоб я знал, — огрызнулся он.

Юлька села рядом с ним, взяла за руку и сжала тонкими горячими пальцами, посмотрела в глаза.

— Хорошо, только кратко. У меня самолет через сорок минут, посадка скоро закончится. Я расскажу, я за этим и приехала. В город возвращаться мне не хотелось, так что ты прости, пришлось вытащить тебя сюда. Я все расскажу, и ты сам решишь, как быть дальше.

Макс высвободил ладонь, запихнул руки в карманы и откинулся на спинку кресла. На взлетку выруливал здоровенный самолет, он катился, набирая скорость, готовился оторваться от земли, и Макс не сводил с самолета глаз.

— Мне тогда пришлось уехать одной. Извини, но я не могла ждать, и ты знаешь почему. Я все поняла и ушла сразу после звонка, даже вещи забирать не стала, чтобы решили, что я еще здесь, если их найдут.

«Именно так я и подумал».

Макс следил за следующим самолетом, а Юлька продолжала:

— Я приехала в Шереметьево, купила билет и улетела в Женеву, а через три дня пришла в банк и получила свои деньги. Потом продала старый дом, что оставил мне отец, купила новый поближе к озеру, потом узнала о смерти Левицкой, потом мне стало плохо. Так плохо, что я решила, что умираю, что чертова вдова зовет меня за собой с того света, я была совсем одна там, почти не знала языка.