Белое и Черное (СИ)

Простынешь, — начала упрекать Юлька и прижалась к нему, вскинув голову.

«Красивая и такая своя» — подумал он, обняв одной рукой женщину. Вторую отвел, чтобы сбить пепел с сигареты и последний раз затянуться. Поверх юлькиной головы увидел бабку в окне первого этажа барака, откуда только что вышла Юля. Подмигнул ей. Бабуля шарахнулась и перекрестилась, будто черта рогатого увидала. Травкин тихо рассмеялся, по-доброму так, без обиды. Подтолкнул Юлю к машине, распахивая пассажирскую дверь.

— Ну, в твою квартиру, говоришь, за вещами? — завел двигатель.

Покраснев, Юлия угукнула. Оба понимали, что если вдвоем сейчас переступят порог — заветную черту пустой квартиры… То будет жарко. Грешно. Обратного хода нет.

— Поднимешься со мной? — спросила, не повернувшись. Теребила пальчиками края шарфа. Смотрела куда угодно, только не на него.

— Юль, я все понимаю. Не будет розовых бантиков и охренительных фраз. Я трахаю жестко. Просто трахаю, без сопливых сантиментов.

Она захлебнулась воздухом, широко раскрыв рот и захлопав ресницами.

— Говорю честно, как есть, — полковник хмыкнул, от предсказуемой реакции.

Женщина, скрутив ладонь в кулак, заткнула им губы, будто призадумалась, как правильно ответить или не сказать лишнего. Ощутимо пахло мужским желанием и ее тело реагировало остро, требуя древнего ритуала. Хотелось быть слабой и подчиниться, пойти у взбесившихся гормонов на поводу. Она принимала его головой, а значит…

— Пошли, — выплюнула слово и выпрыгнула наружу, словно боялась передумать.

— Дурочка, — процедил Череп, вынимая ключ из замка зажигания.

Глава 25

Травкин захлопнул за собой дверь, провернув «бабочку» замка на три оборота. Потянулся к выключателю.

— Не включай, — тихо проговорила она, стягивая с шеи шарф, снимая шапку. Мяла ее в руках, не зная, куда девать от волнения."

"В полутемной прихожей, где в угловой розетке мерцал точечный ночник, он все равно отчетливо ее видел.

Всмотрелся в юлькины глаза, полные решимости, желания и глубоко запрятанного огня.

Сергей подошел вплотную и вытянул шапку из негнущихся рук, швырнув ее точным баскетбольным броском на верхнюю полку. Каждая пуговица пальто сдалась без боя. Движения его стали резче, словно двигатель в груди Травкина набирал обороты. Череп вытряхнул ее из пальто, и из сапог.