Беатрис

 — Чтобы весь мир нассал на нее, чтобы ее держали в учреждениях и трахали папочки в приемных семьях?

— Необязательно все сложится именно так, — возразила Чарли.

На заднем фоне послышался собачий лай.

— Сюда еще кто-то идет? — спросила Лу.

— Да, — ответила Чарли. — Но они не желают тебе зла, Лу. Они хотят помочь.

Она подумывала о том, чтобы достать телефон и написать Грегеру, чтобы он подождал, но боялась отвести глаза от Лу.

— Я тебе не верю, — сказала Лу. — Я больше ни во что не верю.

— Стой! — крикнула Чарли Саре, которая кинулась к краю обрыва.

Но Сара не послушалась. Она подбежала к Лу, и та протянула ей ребенка.

— Ее зовут Беатрис, — сказала Лу. — Беатрис Лу Мун. Не забудь ее имя.

В следующую секунду она кинулась с обрыва спиной назад.

47

Густав и Фрида Пальмгрен весьма неуместно смотрелись на зеленых пластиковых стульях в комнате для допросов. На руках у Фриды радостно гулила Беатрис с одеялом-кроликом в одной ручке и резиновым жирафиком в другой. Из всех присутствующих на нее единственную никак не повлияли события, приведшие их в ту точку, где они сейчас находились.

Социальная служба быстро приняла решение о временном воссоединении во благо ребенка. Никто не знал, что будет дальше, но сейчас для Фриды, кажется, не существовало ничего другого, кроме того, что Беатрис вернулась. Фрида не сводила глаз с малышки.

Густав тоже был сосредоточен на Беатрис. Чарли пришлось дважды обращаться к нему, прежде чем он отреагировал.

— Мы очень хотели ребенка, — сказал он. Дальше он рассказал о том, как они тосковали, обо всех попытках и неудачах, о разбитых надеждах, вынимавших всю душу.

— Она согласилась — сказал Густав. — Лу сама этого хотела. Она понимала, что у нас Беатрис будет лучше.

— Тогда почему вы не осуществили удочерение законным путем? И почему заплатили ей? — спросила Чарли.

— Мы так хотели, — пояснил Густав.

— А может быть, вы стремились сделать лучше свою собственную жизнь? Скрыть, что Беатрис не является вашим биологическим ребенком? Вы так этого хотели, что обошли закон, а потом, когда Беатрис пропала, вы придерживались своей версии. Вы надеялись раскрыть все сами, хотя на кону была человеческая жизнь.