Бедовый 9. Царь царей

А потому, что не знаешь, кто именно там прячется. И твоя разбушевавшаяся фантазия начинает подкидывать дрова в костер, наполняя разум смыслами и образами.

Я представлял нечто невероятно большое, темное, всеобъемлющее, с гладкой безволосой кожей, вокруг которого сгрудились существа поменьше, что смотрело на тебя из инфернальной глубины Ада. Белые ледяные, как холодные обиталища его обители — нескончаемого лабиринта — глаза прожигали насквозь. Смрадное дыхание, несущее тлен и разложение, касалось лица, но ты не мог отвернуться, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Его изрубленные кровоточащие черные губы медленно двигались, неся слово. И от него нельзя было скрыться. Нельзя было заткнуть уши, чтобы не слышать этот голос. Тот словно проникал напрямую в голову.

Он звал к себе. И больше всего хотелось бросить все, чтобы бежать на зов повелителя.

Казалось, это длилось невероятные долго. Бесконечные часы боли и страданий, в которые ты меньше всего чувствовал себя человеком и которые уместились в несколько мгновений.

В сознание я пришел стоя на коленях. Рехон находился поодаль, нервно грызя ногти и выглядя озадаченным. Однако все же он был явно в порядке, не считая того, что кощею не мешало бы посетить психолога и разобраться с проблемами с отцом.

События меж тем продолжали набирать ход. Потому что не успел в голове прозвучать один голос, как его сменил другой. Правда, на этот раз более приятный. Никогда не думал, что буду радоваться Илие.

Что интересно, это не было похоже на зов, по которому все должны явиться как штык.

«Нечисть… утихомирить… по возможности не убивать».

Вот теперь к Рехону вернулась привычная уверенность и фирменная ухмылочка. Меня аж передернуло.

— Ну что, Матвей, слышал?

— Слышал, — кивнул я. Не было сил и желания даже ответить что-то хлесткое.

Правда не стал говорить, что «слышать» и «понимать» — это два разных глагола.

— Тогда сейчас начнется веселье.

Ничего больше не добавляя, он сорвался с места и рванул прочь со скоростью гоночного болида.

У меня в голове возник только один вопрос. Что, нафиг, это вообще было? Видимо, даже за сто лет существования рубежником, никогда не перестанешь удивляться. К слову, об удивлении. Как только Рехон побежал прочь из замка, Лихо «проснулась»:

— Догони его, Матвей. Быстрее!

Судя по тону Юнии и отсутствию заикания, вопрос ее действительно очень сильно волновал.

— Мне нужно больше вводных, — ответил я.