Бархатная Принцесса

Даниэла рассеянно кивает и убегает в прихожую, пока я, вцепившись в столешницу, пытаюсь взять себя в руки. У меня есть большая проблема – отсутствие внятной системы самоконтроля. Взрываюсь, если припекает, горю, если есть искра. Но сейчас, ради нее, пробую хоть как-то справиться с раздражением. Нахожу логические зацепки, которые должны бы успокоить мою беспричинную ревность. Она замужем, у нее есть муж, супружеский долг и прочая хуета, и будет странно, если она откажется от всего этого из-за одного ужина с «мальчиком».

Господи, когда-нибудь я вытрахаю из нее это слово.

Я выхожу в коридор и застаю ее уже обутую. Она пытается заправить блузку в джинсы, но останавливается, заметив меня. Ее взгляд почему-то такой испуганный, как будто не она пять минут назад беззаботно смеялась в моей гостиной. Понятия не имею, что за Армагеддон случился в ее голове, но в моей точно происходит ядерный взрыв.

Сегодня, хотя бы сегодня, в эту ночь, старый хер ее точно не получит. Не получит ее мокрую от мыслей обо мне.

— Кай, - выдыхает Принцесса, когда я толкаю ее к двери.

– Кай, отпусти...

Это не попытка убежать и не кокетство сучки, которая корчит из себя невинность, думая, что так не будет казаться сучкой. Это паника женщины, которая стоит на краю обрыва и вдруг понимает, что крылья у нее за спиной стремительно сгорают и, если она хочет перебраться на другую сторону, нужно лететь не мешкая, прямо сейчас.

— Назови мое имя еще раз, - требую я, медленно опускаясь на колени, задирая ее блузку до самой груди. – Давай, Принцесса, имя.

— Кай… - шепчет она, пока я прикасаюсь губами к ее животу. – Кай, боже…

Вот так, умница.

У нее такая мягкая кожа, что кажется, будто и правда целую чертов бархат. И живот дрожит от того, что я жадно провожу языком вдоль пупка. Моя Принцесса вытягивается в струнку, и приходится крепко держать ее за задницу.

— Только попробуй лечь сегодня с ним в постель, - зло, бешено рычу я, вгрызаясь зубами в кожу над правой тазовой костью. – Только, блядь, попробуй."

"Она охает, цепляется пальцами мне в волосы, тянет, пытаясь оторвать от себя.

Но мне плевать на боль. Я помечаю ее своими зубами и губами, оставляю ярко-красный след на белоснежной коже и тут же слизываю боль, чувствуя себя почти наркоманом от соленого вкуса. Знаю, что буду чувствовать ее всю ночь, катать языком во рту и хрен бы мне, а не спокойный сладкий сон. Надеюсь, что и она будет мучиться, думая обо мне.

Я не знаю, почему даю ей уйти. Почему не валю на пол, не срываю одежду.