Бархатная Принцесса

И еще потому, что как бы я ни старалась, целый день меня жалит постоянная тревога, мысли то и дело возвращаются к лысому здоровяку, который зашел в кабинет к Олегу.

Все, что было дальше, проносится отрывками в голове, словно порезанная и склеенная до состояния клипа кинопленка.

Почему я сказала про дружков-бандитов? Чтобы успокоить саму себя слишком уж странным совпадением? Почему я не могу поверить в то, что на Кая действительно напали случайные пьянчуги, даже если это сказал он сам? И почему, когда иду мыть руки, так нехотя смываю с запястья кровавый след поцелуя? А потом до остервенения тру его пальцами, как будто он глубоко въелся в кожу?

Оля все еще не берет трубку.

Нужно позвонить Олегу, но я не знаю, что ему сказать. И так взвинчена, что не смогу сдержаться и обязательно расскажу о том, что видела, и о том, что почти уверена – это его рук дело.

Кай выходит из смотровой с пластырем поверх зашитой раны. Наверняка останется шрам: чуть выше правого виска, размером с мизинец.

— Я же говорил, что в порядке, - говорит он, становясь рядом.

Его футболка в крови, джинсы порваны и испачканы, волосы торчат в разные стороны, а на скуле уже проступил уродливый кровоподтек.

— Почему ты сказал, что это были пьяницы? – спрашиваю в лоб.

Он чуть сводит брови к переносице, молчит.

— Я знаю, что это Олег побеспокоился.

— Вообще не понимаю, о чем ты.

Храбрец, блин! Чего добивается? Что и кому хочет доказать?

— Отвези меня до машины. Мне давно пора домой.

Кивает - и мы выходим на улицу, в сырую, наполненную шорохами сонного города ночь.

"Кай помогает мне выйти и я, не дожидаясь, пока он расплатиться с таксистом, быстрым шагом иду к машине. Подальше от него, и больше никогда, ни шагом, ни взглядом…

Оля. Я должна узнать, где и с кем может быть Оля.

Поворачиваюсь, чтобы вернуться, окликнуть его и поговорить – и натыкаюсь на крепкую грудь прямо перед собой. Как можно ходить так бесшумно при таком росте и немалом сложении?

— Не подкрадывайся ко мне. – Пытаюсь отодвинуться, но Кай зажимает меня руками с обеих сторон, постукивая пальцами по крыше моего «мерседеса».

— Ты хотела вернуться. – Разбитые губы искривляются в улыбку, от которой мое сердце заходится в сумасшедшем галопе.