Бархатная Принцесса

Даже не разбираю, что там мелю, лишь бы уговорить его ехать быстрее, и все время пытаюсь дозвониться до Даниэлы. После каждого не отвеченного звонка – я жду до упора, пока система нас не разъединит – становится все труднее дышать. Наверное, я выдохну только когда узнаю, что с ней все в порядке, когда сожму ее в руках и собственными глазами увижу, что ни один волос не упал с ее головы.

И чем ближе ее дом, тем тяжелее в груди. Как будто во мне продолбили дыру размером с футбольный мяч. Натолкали туда тротила и каждую секунду раздается взрыв, от которого разрывается сердце, а потом отрастает вновь, до следующего взрыва.

Никогда, за всю мою долбаную жизнь, я не чувствовал такой паники. Даже когда умирал и был почти уверен, что уже не выкарабкаюсь, что вся моя удача закончилась на встрече с Даниэлой, я не боялся. Было жаль, что столько всего в жизни не попробовал, но страх был лишь за мою Принцессу.

А сейчас я просто теряю себя. В голове лезет такая херня, что и думать противно, но образы атакуют голову прожигающими мою защиту искрами.

Я пытаюсь убедить себя, что Оля сидит за решеткой, а гандон Никольский не тронет Даниэлу, потому что он и так уже под колпаком. Но тревога от этого самовнушения никуда не денется. И хочется взять себя за шиворот и как следует отделать за то, что оставил ее одну. И уже кажется, что больница и смерть, которой я чудом избежал, не такой уж и повод, чтобы не прикрывать свою Принцессу от всех невзгод.

Когда такси притормаживает у дома, я на ходу бросаю водителю деньги и влетаю в подъезд.

Боль простреливает бок, но плевать – быстрее, по лестнице, вверх. Тут всего несколько этажей.

Я сразу замечаю пятно между лестничными пролетами, перед последней лестницей. Оно небольшой, но это точно кровь, и она размазана, как будто…

Перед глазами распускает красная дымка, кулаки сжимаются до состояния отбойных молотков. Реальность, в которой все хорошо и гладко, остается где-то там, за пределами этого пятна крови, потому что я знаю, кому оно принадлежит.

Потому что не зря чувствовал.

Дверь в квартиру Даниэлы приоткрыта и поднимаюсь по ступеням. Злость давит сверху вниз, кажется, что лестница просто рухнет от очередного шага.

Бог или кто ты там, сидящий сверху – ты огромный кусок дерьма. Почему не меня? Ее-то зачем? Мало было? Мало мучилась?

Я толкаю дверь ладонью: у Даниэлы красивое светлое покрытие и на нем видны темные полосы, а ярдом – следы от обуви. Кто-то тащил Даниэлу, потому что сама она идти не могла.