Бархатная Принцесса

Оля тоже перестает улыбаться и зачем-то сует в рот кончик растрепанного хвоста. Жует волосы, словно обиженный ребенок, которого поставили в угол.

— Хорошо, папа, - соглашается она.

Я перевожу дыхание, надеясь, что теперь, когда минутка морали кончилась, мне разрешат пойти к Каю, но у Олега другие планы. Он отдает распоряжения охране и Олю выводят в коридор. Есть какая-то обязательная процедура с освобождением под домашний арест, но это просто вопрос денег и времени. На проделки небожителей даже Фемида закрывает глаза.

В палату неуверенно протискивается доктор: невысокий мужчина с покрытой редкими волосками плешью, по которой расплескались пигментные пятна, и кажется, будто его неудачно окатили белизной.

— Что? – взрывается Олег.

— Этот парень… - шепелявит доктор. – Его хотят забрать в другую больницу.

Глава сороковая: Даниэла

Я знаю, что у Кая нет родственников, коме дяди, но в последнее время они почти не общались. Кто бы ни хотел забрать моего Кая – это человек, которой точно не находиться в подчинении у Олега, потому что по его лицу сразу понятно – он тоже не ожидал такого поворота.

— Сиди здесь. – Олег тычет в меня пальцем, словно в нерадивую собачонку.

— Нет. – Я поднимаюсь и бросаю ему вызов. – Запретишь мне с ним видеться – и я не стану тебе подыгрывать.

— Ты совсем от своей ненормальной любви с ума сошла?

— Даже если и так – тебя это не касается. Хочешь играть в договорные отношения – вперед, но только вдвоем.

Мы оба знаем, что ему ничего не стоит растоптать и меня, и Кая.

Я не последний человек в этом городе и мое имя довольно известно среди определенной касты людей, но было бы слишком наивно полагать, что мне по зубам крутой олигарх. И разница даже не в знакомствах и доходах, возможностях, которые каждый из нас так или иначе может подключить, а в том, что есть вещи, которые я никогда не смогу сделать, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Чего нельзя сказать об Олеге.

Он подбирается ко мне, словно хищник, но я спокойно выдерживаю и злой взгляд, и пальцы, которые сжимаются у меня на подбородке стальными тисками.

Еще немного – и он сломает мою челюсть, словно гармошку, но и тогда я не заплачу и не оступлюсь.

— Скажешь одно лишнее слово – и я тебя по стенке размажу, родная.

— Хватит угрожать, Олег, мы не дети в песочнице. Мой песочный замок ты уже растоптал, толку грозиться отобрать лопатку?

Он хмыкает и преображается, вдруг очень убедительно разыгрывая любящего мужа и разбитого горем отца.