Бархатная Принцесса

Брюки, рубашка, протягивает запонки, чтобы я ему помогла, но я демонстративно откладываю их на тумбочку и задаю вопрос, который неприятно першит в горле.

— Кто такие Эльвира и Катя?

— Тебя это не касается, - молниеносно отвечает Олег. Ответ он приготовил заранее, может быть еще до сегодняшнего разоблачения.

— Тебе рано утром звонит женщина, которую ты назвал сотрудницей, называет тебя по имени, плачет и говорит, что Катя в реанимации, а меня это не касается?

Я чувствую себя последней лицемеркой за то, что устраиваю допрос, потому что не имею на это никакого морального права.

Меня есть в чем упрекнуть, и вся разница между нами лишь в том, что Олегу не повезло быть пойманном на обмане. Как долго мы с Каем сможем играть в шпионов? И что скажу я, когда вскроется правда? Мы просто общаемся, по-семейному? Я помогала Каю выбрать подарок для Оли?

Но кое-что все-таки меняется, а именно – взгляд Олега, после того, как я говорю о реанимации. Он успешный бизнесмен и умеет владеть эмоциями лучше, чем профессиональный игрок в покер, но даже у него бывают осечки, и одна из них молнией расчерчивает его безучастность.

Он хмурится, поджимает губы в тонкую линию и смотрит на меня так, будто это я виновата, что неизвестная Катя угодила в больницу. Это длится всего мгновение, но очевидно настолько, что муж даже не пытается отрицать. Он знает, что выдал себя, и знает, что я это увидела, поэтому дальнейший обман бесполезен. Но я все еще надеюсь, что он хотя бы попробует что-то объяснить.

— Мне пора, - говори он, немного нервно сгребая с тумбочки запонки, а я почему-то думаю, что одному их точно не надеть.

Я еще какое-то время лежу в кровати: просто смотрю в потолок и думаю о том, что мне не больно, скорее – просто обидно. Каков шанс, что Эльвира – его любовница? Голос хоть и был истерическим, звучал достаточно молодо. Или это кто-то из его прошлого, о котором Олег не хочет говорит, чтобы меня не тревожить?

Звонок собственного телефона вырывает меня из размышлений. Это Оля и она тоже плачет, и буквально требует, чтобы я с ней встретилась во второй половине дня.

Даже слова не дает сказать, просто тарахтит, будто автомат, что у нее с Каем все хуже некуда и она приедет в студию, чтобы поговорить. Даже не берусь считать, сколько раз она сказала «мне нужен твой совет» и «только ты сможешь мне помочь».

— Я буду занята весь день, - обманываю я, но на этот раз без намека на угрызения совести.

Это слишком: искренне жалеть ее и казнить себя за то, что пускаю слюни на ее мужа.