Жрец Хаоса. Книга IV

— Спасибо, конечно! Но поняла я несколько иное, когда увидела подобные татуировки на запястьях у троих наших подопытных ветеранов. Они идентичны моей от ритуала кровного братания. Теперь нужно проверить, появились ли у тебя новые татуировки или же видоизменилась старая. Я могу рассмотреть твою поближе?

Я подставил запястье Эльзе, и та принялась вертеть мою руку, разглядывая мелкие детали.

— Так я и думала! — был её победный вердикт. — Моя татуировка и ветеранские — идентичны. А вот твоя, имея структуру так называемого плюща.

Эльза кивнула и опустила взгляд в пол.

— Спасибо тебе, милая Эльза, — кивнул я. — Ты действительно большая молодец, и спасибо тебе за наблюдательность.

Эльза кивнула и юркнула обратно в кабинет, на ходу приводя какие-то лекарские контраргументы в споре и опровергая чьи-то доводы.

"Я же отправился к кицунэ. Из-за двери в её комнату лились волшебные звуки струнной мелодии. Боясь спугнуть, я осторожно приоткрыл дверь. В маленькой комнатке заметил, как азиатка лёгкими движениями пальчиков перебирает струны на музыкальном инструменте, чем-то напоминающем арфу. Судя по характерному отливу, он был иллюзорным и соткан магией.

Юмэ с закрытыми глазами тихонько мурлыкала под нос какую-то нежно-романтичную песню, а, возможно, это была колыбельная. Пальцы нежно касались струн, сплетая в мелодия ласку и печаль, горечь и радость, усталость и любовь, страх и надежду.

Отчего-то эта мелодия затронула во мне нечто в глубине души. В памяти всплыло лицо совершенно другой женщины — тоже с азиатскими чертами и глубокими вишнёвыми глазами. Она нежно улыбалась, склоняясь надо мной, и пела нечто похожее, покачивая колыбель.

Лишь краткий миг, краткое воспоминание — и оно тут же развеялось дымом. Пришлось сглотнуть, чтобы сбросить с себя оцепенение. Будто что-то родное и близкое коснулось души — и вновь исчезло, растворившись в реалиях здешнего мира.

Дождавшись, пока кицунэ завершит мелодию, я спросил:

— Что это за песня?

— Это колыбельная. Мама всегда пела мне её в детстве, когда мне снились кошмары. Говорила, что она убережёт от любых бед.

Выходит, с колыбельной я угадал. И, скорее всего, просто случайно уловил эмоциональное состояние Юмэ. А лицо женщины, склонившейся над колыбелью, было лицом её матери.