Жрец Хаоса. Книга IV

Момент был безусловно трогательный, а потому зацепил даже меня. А я-то размечтался, что вспомнил что-то из прошлой жизни… Выходит, нет. Да и вишнёвого цвета глаза тоже свидетельствовали о том, что это была мать вишнёвой кицунэ, не говоря уже про азиатские черты. У меня, как никак, в роду вроде бы индусы отметились. Хотя родословной из прошлой жизни я знать не мог, но совпадений с Юмэ было гораздо больше, чтобы приписывать воспоминание себе.

— Пришёл сказать тебе, что архимаг Кагэро покинул столицу. Пока ты в безопасности и можешь покинуть своё место «заточения».

Юмэ кивнула, но выражение лица у неё не изменилось. Она молчала, что было ей не свойственно. То ли меланхоличное настроение после колыбельной на неё так повлияло, то ли сидение взаперти… Но от дерзкой, раскрепощённой и местами даже нахальной девицы не осталось и следа. Эту девушку хотелось оберегать от невзгод мира.

Юмэ подняла на меня взгляд и тихо произнесла:

— Я очень не хочу быть для тебя обузой, Ярите. И, здраво подумав, я решила написать письмо жрецам храма, чтобы они помогли мне.

А это значит, что нам нужно приняться за твоё обучение как можно скорее, поскольку, когда за мной приедут братья и сестры, я уже не смогу тебя учить.

Надо же, а ведь я сам шёл к Юмэ с предложением, чтобы она написала в храм. Однако же умная девочка — она прекрасно осознавала, что живёт у меня на птичьих правах, и в любой момент дед мог затребовать её обратно. А вот против храма, видимо, он пойти бы не смог, как и предупреждала бабушка.

— Тебе нужны письменные принадлежности?

— Нет, — покачала головой кицунэ, развеяв арфу.

— Создам сама. Ну и, если ты свободен, проведём с тобой ещё один урок.

— Для вас, мой прекрасный сэнсей, я всегда свободен.

Та только криво усмехнулась и сказала:

— Я однажды напомню тебе эти слова, Ярите.

Одна фраза, и передо мной вновь стояла дерзкая соблазнительница, а не нежная и ранимая девушка. Она сбросила на пол несколько подушек и грациозно уселась на них, указав мне на одну из них напротив.

Тусклый свет артефакторных ламп мерцал на стенах спальни Юмэ, отбрасывая зыбкие тени, которые вдруг начали то сжиматься, то растягиваться, будто дышали в такт её словам.

Кицунэ обвила босые ступни собственным хвостом, как живым покрывалом. Тёмная прядь волос, выбившаяся из причёски, медленно обвивалась вокруг её пальца, будто живая.

— Ты уже умеешь прятать тени и искажать свет… — её голос звучал лениво, но в рубиновых глазах вспыхивали искорки. — Но самое сложное — скрыть себя.