Злодейка в Пресветлой академии

Пока противник не успел опомниться и занять оборонительную позицию, я затащила сундук в комнату и, пинком отправив его под кровать, устало рухнула прямо поверх одеяла.

– Эй! – возмутилась паладинша. Но вяленько так, без огонька.

В принципе, я ее понимаю. Сложно быть устрашающей паладиншей, когда твой рост полтора метра в прыжке со стула.

– Эльза, – представилась я, не поднимая головы.

Паладинша минуту молчала. Я уже даже подумала, что она примеряется гантелей к моему затылку, как девушка представилась:

– Фредерика.

И голосок такой нежный, девичий. Ну просто кнопочка, а не воин света. Я приподняла голову на паладиншу и подумала, что родители очень хотели мальчика.

– Семейный подряд? – кивнула я на гантель в руке.

Кнопочка проследила за моим взглядом, тихонько вздохнула и с каким-то злым отчаянием забросила ее под кровать. Старый паркет жалобно хрупнул, а девчонка ойкнула.

– Ладно, все могло быть и хуже, – пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь, и с усилием отодралась от кровати.

– Ко мне подселили ведьму, куда уж хуже, – обиженно буркнула девчонка, напоминая нахохлившегося воробья. Маленького, но о-о-очень воинственного.

– Ты могла быть ведьмой в Пресветлой академии, – мрачно ответила я, извлекая из сундука банные принадлежности.

Кнопочка задумалась, а я сочла нужным ее предупредить:

– В мои вещи не лезть: чревато для здоровья, – строгим тоном старшей сестры заявила я и поплелась инспектировать местный санузел.

Ну что можно сказать – светлые явно страдали от бережливости.

На этаже было четыре помещения гигиенической направленности. Два с одной стороны коридора, два – с другой, по мужскому и женскому в комплекте. Не знаю, что там у парней, но в девичьем закутке имелось четыре унитаза по типу сортир с короткими дверцами на соплях и крючке, и четыре душевые кабинки, у одной из которых не было запирающего шпингалета, а еще у одной – собственно, двери.

Блеск.

Ладно, я провела трое суток в дороге и была почти непривередлива, готова относиться с поистине светлым терпением ко всем мелким неудобствам, но мокрица в душевой была последней каплей в и так не шибко глубокой чаше терпения.

О, как я визжала. Упоенно, искренне, фоня темной магией изо всех сил. Визжала ровно до тех пор, пока не поняла, что в дверном проеме стоит от души веселящийся светлый маг.

Алекс Крейг.