Зло

Документ этот хранился в семейном архиве так же тщательно, как и само ожерелье.

Сергей Голованов был хорошим художником. Его работы покупали не только на родине, но и за рубежом. Но он не входил в узкий круг советских классиков, рисующих полотна, на которых Ленин общался с ходоками или Брежнев вдохновлял бойцов на Малой Земле. Сергей Голованов был урбанистом. Он рисовал город. И Москва в его интерпретации становилась романтической и нежной. За цикл работ «Московские бульвары» он получил Госпремию РСФСР. Правда, на одной из бесед в отделе культуры ЦК КПСС главный искусствовед страны Шауро сказал ему:

— Конечно, Сергей Петрович, вы большой мастер, но почему, рисуя Москву, вы не замечаете тех огромных свершений столичной партийной организации? Переулки, бульвары, старые дома — все это прекрасно.

Но премию все же дали.

Сергей Голованов практически жил в мастерской. В огромной квартире в Банковском переулке хозяйничали его сын и дочь. В мастерской Голованову было комфортно и спокойно. Дети жили своей, непонятной ему жизнью, а он, старый московский гуляка и пижон, продолжал существовать в мире своей молодости. Сергей был погружен в свои многочисленные романы, веселые застолья и, конечно, любимую работу.

Ельцов всегда радовался, когда встречал Сергея в каком-нибудь московском ресторане.

Много лет назад командир взвода младший лейтенант Игорь Ельцов вынес из-под огня раненого сержанта Голованова, своего одноклассника и старого друга. С той поры юношеская дружба переросла в настоящую мужскую. После войны Сережа Голованов пошел учиться в Суриковское училище, а Игорь Ельцов — работать в МУР.

Ельцов въехал во двор, где в глубине стоял двухэтажный домик, выкрашенный веселой зеленой краской. Это и была мастерская художника Голованова. Когда-то она принадлежала его отцу, известнейшему советскому графику. На первом этаже — огромная комната, в которой работал Сергей, а в углу — станок для печатания офортов. Все стены были завешаны гравюрами Петра Голованова. На втором этаже — две комнаты.