Зло

Когда вышли на улицу, Ястреб сказал Пахомову:

— Вы его подождите, увезите за город и искалечьте.

— Прибить?

— Нет, калекой сделайте и хватит с него.

Вечером к нему прилетел Шорин, он был ослепительно элегантен. Вошел в квартиру, огляделся.

— У тебя все по-старому. Пора уже своим жильем обзаводиться, сколько снимать чужие углы будешь? Раньше у тебя коньячком да табаком хорошим пахло, а теперь лекарствами. Совсем плохо стало? — В голосе Шорина Ястреб уловил сочувственные нотки.

— Ты лечись, все дела брось и лечись.

— Спасибо, Умный…

— Сколько я тебе говорил, забудь ты эту кликуху.

— Извини, Саша, привычка дурацкая. За хорошие слова спасибо. Садись.

Шорин опустился в кресло рядом с журнальным столиком.

— Ну давай.

Ястреб вынул из бара пакет, положил на стол.

— Это что?

— Твои деньги.

— Как так?

— Мой человек к старухе пришел и чуть не завалился. Там народу лом было, — вдохновенно соврал Ястреб.

— Правильно, — довольно усмехнулся Шорин, — не врет твой крадун.

— Ты телефон в машине исправь, я сказал: дело делается.

— Понятно.

Шорин взял конверт, бросил в кейс.

— Где ключи?

— У меня.

— Береги, они могут пригодиться. Теперь, что с цеховиками?

— Ребята область пропахали, собрали бабки.

Ястреб открыл шкаф, потащил вытертую синюю сумку, набитую доверху.

— Сколько здесь?

— Пятьсот двадцать одна тысяча.

— Значит, так, — Шорин закурил, — двадцать одну тысячу — ребятам.

Ястреб усмехнулся. Он точно знал, что еще тысяч пятьдесят разойдутся по карманам ментов, секретарей райкомов, остальное — добыча шефа. Каждый квартал люди Ястреба собирали дань с цеховиков. Каждые четыре месяца Шорин получал по полмиллиона. Правда, Ястреб догадывался, что и Умному приходилось отстегивать кому-то, но все равно доля его была немалой.

— Ладно, боевой товарищ. — Шорин встал.

Шорин вышел от Ястреба, сел в машину и поехал домой. На Пушкинской гаишник, увидев «мерседес» с антенной и спецномерами, перекрыл палкой движение, пропуская машину. Он успел еще козырнуть, что особо порадовало Шорина.

Дома он разложил деньги, отобрал самые крупные бумажки, отсчитал двести тысяч и уложил их в кейс. Потом набрал известный ему номер.

— Да, — ответила трубка.

— Это я.