Зло

Им было лестно посидеть за одним столом с популярным артистом, песни которого распевала вся страна. Вот за такие-то столы и попадали жители солнечной Грузии, приехавшие к Джумберу с просьбой. Они видели, какие люди делят с ним хлеб-соль, поэтому авторитет артиста был в Грузии незыблем. Для особо солидных клиентов на застолье приглашалась Галина Брежнева. На стенах квартиры висели фотографии хозяина с самим Леонидом Ильичом, со Щелоковым, с генпрокурором Руденко.

Бизнес Джумбера был прост, как грабли. Он брал деньги за смягчение приговора.

Вот таким человеком был корешман Гиви Джумбер Саришвили.

Ястреб был уверен: если они с умом нажмут на артиста, он отдаст деньги за своего дружка.

Гиви приехал к Вите Гусю за полчаса до назначенного срока.

— Здравствуй, дорогой, — протянул он руку Вите, — Кулик со Смолиным здесь?

— Ждут тебя, — усмехнулся Витя, — вон в ту комнату иди.

Когда-то квартира Вити Аладушкина, получившего кличку Гусь еще в школе за непропорционально длинную шею, была коммунальной. Жили здесь, кроме Вити, еще пять семей. За очень крутую взятку, посланную на самый верх в Моссовет, квартиру удалось расселить, а Витя получил ордер на всю жилплощадь.

Гиви разговаривал с Гусем в огромном коридоре, стены которого были расписаны старомосковскими сюжетами. Пять дубовых дверей с прекрасными бронзовыми ручками вели в разные комнаты, где катали в карты, бросали кости, угадывали в железку, а в одной расположилась гордость заведения — настоящая рулетка, но функционировала она только ночью.

Гиви подошел к двери, распахнул ее, шагнул в комнату и увидел Ястреба, в шикарном костюме вальяжно развалившегося в кресле.

Гиви схватили крепкие ребята, завернули ему руки за спину.

— Значит, пришел долг отдавать, — ощерился Ястреб. — Да нет, ты не возвращать деньги приперся, шашлык гребаный, ты хотел Смолина, Кулика и самого Витю Гуся выпотрошить.

— Ты что, Ястреб, ты что… мамой клянусь… хлебом клянусь…

— Ты свои клятвы для горных баранов оставь.