Жребий Салема

В воздухе повис запах пороха. Бонни снова отчаянно закричала."

"Рубашка на Кори потемнела и распахнулась, однако белая, как рыбье брюхо, плоть на груди и животе под ней почему-то оказалась целой. Реджи вдруг подумал, что это была вовсе не плоть, а нечто неосязаемое, вроде дымовой завесы.

Затем Кори с необычайной легкостью, будто у ребенка, вырвал у него из рук дробовик и с силой швырнул Реджи об стену. Оглушенный ударом, он сполз на пол и никак не мог найти сил подняться. Брайант шагнул мимо него к Бонни.

Кори обернулся на Реджи и ухмыльнулся, растянув губы так широко, как улыбаются только черепа обглоданных до костей газелей, встречающиеся туристам в пустыне. Бонни протянула к Кори дрожащие руки. На ее лице попеременно сменялись страх и вожделение.

– Милый! – произнесла она.

Реджи, не выдержав, испустил истошный крик.

32– Остановка! – сказал водитель автобуса. – Хартфорд.

Каллахэн бросил взгляд в широкое окно на незнакомую местность в робком свете первых лучей нового дня.

– Понятно, – отозвался он.

– Мы простоим здесь двадцать минут. Может, зайдете перекусить или еще что?

Каллахэн вытащил забинтованной рукой бумажник и чуть не уронил его. Странно, но обожженная ладонь больше не болела, только потеряла чувствительность. Лучше бы болела. Во всяком случае, боль была настоящей и вполне реальной. Во рту у священника стоял привкус смерти – приторный и рыхлый, как у перегнившего яблока.

Каллахэн вытащил двадцатку.

– Можете купить мне бутылку?

– Мистер, правила…

– Сдачу, конечно, оставьте себе.

– Мне не нужны неприятности, мистер. Через два часа мы будем в Нью-Йорке, и там есть все, что только душе угодно!

А вот в этом ты ошибаешься, друг, подумал Каллахэн и посмотрел, сколько денег у него осталось. Десятка, две пятерки и однодолларовая бумажка.

– Одной фляжки будет вполне достаточно, – сказал он. – А сдачу оставьте себе.

Водитель перевел взгляд с купюр на потухшие глаза в темных глазницах, и ему вдруг показалось, что он разговаривает с живым мертвецом, который разучился улыбаться.

– Тридцать долларов за фляжку? Мистер, вы, должно быть, не в себе! – Однако деньги он взял и направился вдоль салона пустого автобуса, но потом вернулся.