Жребий Салема

 – Благословите его!

– Что?! – опешил Бен. – Я не могу… я не знаю как.

– Так придумайте! Вы же писатель, вам и карты в руки! – Джимми вдруг стал необычайно серьезным. – И поторопитесь! Мне кажется, сейчас что-то произойдет! Чувствуете?

Бен действительно чувствовал. В багровых отсветах заката незримо сгущалось нечто тяжелое и давящее. Во рту у Бена вдруг пересохло, и он, с трудом облизнув губы, произнес:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа… – И добавил, подумав: – И во имя Девы Марии тоже. Благословите этот крест… и…

Неожиданно его голос обрел уверенность.

– Господь – Пастырь мой. – Слова зазвучали торжественно и были похожи на тяжелые капли, которые без плеска падали в гладь глубокого озера и растворялись в нем. – Я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою…

К нему присоединился Джимми. Теперь слова псалма звучали в два голоса:

– …направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла…

Бену стало трудно дышать, а по коже поползли мурашки и волоски на ней стали шевелиться и покалывать будто наэлектризованные.

– …потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Так, благость и милость Твоя…

Простыня, накрывавшая тело Марджори Глик, зашевелилась. Из-под нее высунулась рука, судорожно сжимавшая и разжимавшая пальцы.

– Господи, неужели мне это не мерещится?! – прошептал Джимми.

– …да сопровождают меня во все дни жизни моей, – закончил Бен. – Джимми, вы видите, что происходит с крестом?!

Крест излучал удивительное сияние, заливавшее ему руку волшебным светом.

В тишине раздался хриплый сдавленный голос:

– Дэнни?

Язык Бена прилип к гортани. Тело под простыней зашевелилось. Тени в комнате сгустились и начали двигаться.

– Дэнни, где ты, родной?

Марджори Глик села, и простыня сползла на колени. Лицо женщины было мертвенно-бледным, с темными провалами глазниц. Увидев их, она хищно осклабилась и злобно зарычала. В последних отблесках заката сверкнули острые клыки.

Марджори Глик свесила ноги со стола, и один шлепанец соскользнул на пол.

– Замри! – приказал Джимми. – Не двигайся!

В ответ она снова зарычала, спрыгнула со стола и, покачнувшись, двинулась им навстречу.