Зефир в шоколаде

Ты сильно расстроилась?

— Из-за чего? Из-за тебя или из-за балагана в библиотеке?

— Чёрт с ней, с библиотекой.

— Скажу честно, я не ожидала. Что ты сделаешь такую глупость.

— Это «Колесо», Лер.

— Я понимаю. Но ты должен был мне рассказать, а не ставить меня… нас, в такое идиотское положение.

Антон помолчал, разглядывал свой кулак, что пристроил на подлокотнике кресла, затем подбородок им потёр.

— Я хотел, но никак не находилось подходящего времени. Мы то сходились, то расходились, потом я боялся нарушить равновесие, а когда подходящее время подошло, ты забеременела.

Я от возмущения даже фыркнула.

— Ты совсем заврался, Антон.

Он неожиданно кивнул.

— Да. Пора с этим завязывать.

— Очень на это надеюсь. — Антон руку мне протянул, и я в знак примирения подала ему свою ладонь. Он сжал мои пальцы, потом по кольцу провёл. Меня же мучила одна мысль, я никак не могла от неё отделаться последний час, и немного посомневавшись, я её озвучила: — Антош, он ведь не указал имени в завещании.

— И слава Богу!

Я покивала, но покоя от восклицания мужа не нашла.

— Он даже не подумал обо мне, о моём существовании. У него была только Алиса.

Антон присмотрелся ко мне пристальнее, затем снова мою руку сжал.

— Малыш, ну не убивайся ты так. Мы же об этом уже говорили. Боря сам себя называл дураком и трусом иногда. Поэтому… Чёрт, я не знаю, что тебе сказать.

— Ну и не говори ничего. — Я заставила себя сделать вдох, хотя чувствовала, что горло всё ещё сжимает спазмом.

— А ты насчёт фонда серьёзно?

— Конечно. Нужно же мне чем-то заниматься? Ты лишил меня работы.

Антон усмехнулся.

— И сразу: я лишил!..

— Конечно, ты.

— Лерка, я так тебя люблю. И хочу.

Я посмотрела на него оценивающе.

— Ты пьяный дурак.

— Ага.

Совсем рядом послышался стук каблуков, Марина вышла в холл, увидела нас и остановилась, как вкопанная.

— А вы что здесь делаете? Ещё не окончательно мне жизнь испортили?

— Марина Леонидовна, я поговорила с Алисой.

Она едко улыбнулась мне в ответ. Было заметно, что последние полчаса пошли ей на пользу, и она смогла взять себя в руки."

"— Весьма тебе признательна. А теперь не могли бы вы покинуть мой дом. Видеть вас, сомнительное для меня удовольствие.

Она прошли мимо нас, и стала подниматься по лестнице, не удостоив нас больше ни одним взглядом.