Запрет на любовь

По идее, вы с бабушкой должны были дать ей время на то, чтобы прийти в себя. Ты так не считаешь?

— Смени-ка тон, — постукивает пальцами по столу, явно раздражаясь.

— Что можешь сказать про их брак, в целом? Почему он так быстро распался, согласно твоей версии?

— Потому что твоя мать — конченая идиотка, променявшая семью на бандитскую морду.

— С ней вы не общались из-за того, что она сбежала с Климовым, а что насчёт меня? Первое ваше появление в Грузии пришлось на моё семилетие. Почему наше знакомство состоялось так поздно?

— Ты мне допрос решила устроить?

— Имею право, как мне кажется, — отзываюсь недружелюбно.

— Амиран скрыл от нас факт твоего рождения, — слышу тихий голос бабушки за спиной.

— Были на то причины, — бросает дед сердито.

— Понимаю, наверное, он боялся, что вернутся друзья Климова и заберут у него ребёнка также, как забрали жену, — киваю, пока Эдуард Сергеевич таращится на меня во все глаза.

— А Ей-то что он сказал? Человек, если и попадает в психушку, о своих детях забывает вряд ли…

— Послушай, Тата, закончим этот странный разговор.

— Про пост губернатора и выгодный брак какие-то комментарии с твоей стороны будут?

— Я тебе уже ответил! — орёт, гневаясь. — Иди к себе и больше не поднимай эту тему. Ясно?

— Ничего не ясно. Все вокруг что-то скрывают и, похоже, все в этом доме лгут.

— Поднимайся в свою комнату.

— Ба, может быть, ты расскажешь, как было? — поворачиваюсь к ней. — Он действительно насильно выдал единственную дочь замуж за нужного человека?

— Я… — она теряется. — Амиран был Настиным женихом и он любил её…

— Да или нет? Честно скажи.

Она вздыхает.

— Настя не хотела этой свадьбы, но… — виновато опускает глаза.

— Но всем было наплевать на её пожелания. Я поняла.

— Алиса, какого хрена? — возмущается дед, вскочив со своего кресла.

— Звездец. Вот это вы родители! Продать дочь за статус. Как подло и низко…

— Немедленно ступай к себе!

— Ты как? Нормально спалось потом ночами? — прищуриваюсь.

— Пошла наверх! — диким ором заходится и в порыве ярости смахивает со стола все бумаги.

— Тата, делай, что говорит, — боязливо лепечет бабушка, прихватив меня за плечо.

— Как ты всю жизнь делала? — отражаю, усмехнувшись.

— Идём наверх, прошу тебя, — в её взгляде читается страх и мольба.