Запрет на любовь

— Что потом было, знаешь? Папочка рассказал про переезд в Грузию?

— Конечно рассказал! У нас нет друг от друга секретов.

— Нет секретов? Да ладно? — выражает явное сомнение на этот счёт. — То есть ты в курсе того, что он регулярно поднимал руку на твою мать? И про то, что закрыл её в психушке знаешь тоже, верно?

— Она была невменяема. Пыталась от меня избавиться. Это была вынужденная мера!

— Охренеть, Джугели, поражаюсь тому, как грамотно твой папаша всё обставил! Пять баллов! Взять силой, а потом удивляться, из-за чего жена не хочет этого ребёнка.

Что?

Мой мозг наотрез отказывается воспринимать всё, что он говорит.

— Не понимаю, зачем? Зачем поливаешь грязью моего отца?

— Я лишь хочу, чтобы ты трезво оценила ситуацию, в которой оказалась твоя мать, и не наделала похожих ошибок.

— Думаешь, я поверю мерзким слухам, порочащим его имя? — отрицательно качаю головой.

— Мерзким слухам?

— Ты ведь откуда-то это принёс.

— Считай, что от первого лица принёс.

— От первого лица? — даже не пытаюсь скрыть своё недоумение.

— Я знаком с твоей матерью. Знаком и с Климовым. Он — вовсе не дьявол во плоти, ясно?

— Знаком? — шёпотом отзеркаливаю. — Но как…

Шок, который я испытываю, перекрывает всё то, что случилось ранее.

— Прикинь, Джугели, как тесен мир? Много лет назад мой батя летал в Грузию с друзьями. Чтобы вытащить из дурдома твою мать.

— Ян Игоревич… Твой отец был среди тех бандитов? — заикаясь, озвучиваю вслух своё предположение.

— Не навешивай ярлыки. Бандит, не бандит, а в тюрьме не сидит как твой.

— Я…

Слёзы застилают глаза.

Внутри меня смятение и неразбериха. Всё происходящее кажется нереальным, дурным сном.

— И кстати, твоя мать долгое время вообще не знала о твоём существовании. В психушке ей сообщили, что ребёнок умер. Угадай, чьими распоряжениями они руководствовались.

— Неправда. Всё это неправда, — закусываю до крови губы и трясу головой.

— Понимаю, тебе очень больно, но ты должна была всё это услышать, Тата.

— Не трогай меня! — вырываюсь, когда пытается ко мне прикоснуться.

— Я — не враг. Ты живёшь во лжи. Все вокруг тебя обманывают и это неправильно.

— А ты? — срываюсь на крик. — Что насчёт тебя, Марсель? Разве ТЫ меня не обманывал?

— Я…

Теряется.

В глазах отражается чувство вины.

Запускает пальцы в копну кучерявых волос.

— Дружил со мной, да? — невесело смеюсь. — Молчал обо всём столько времени!

— Тата…

— Чёртов предатель!

Оттолкнув, выхожу под проливной дождь. Он следом. Нагоняет.