Запрет на любовь

 — Что за женщина?

— Выйди отсюда.

— Да с радостью, бать.

Забираю рюкзак и покидаю опостылевший кабинет, хлопнув напоследок дверью.

— О, Сонька!

Падаю на диванчик рядом с сестрой.

Отвлекается от книжки, которую держит в руках.

— Чего уставилась?

Замечаю, что палит неотрывно.

— Ты опять разговариваешь со мной? — подозрительно прищуривается.

— Я и разговаривал.

— Нет, давно нет, — насупившись, изрекает.

— Чё с бантом? — дёргаю за растормошенную ленту.

— Чё с пальцами? — пялится на содранные костяшки.

— Так, фигня.

— Вот и у меня фигня.

— Какие оценки в дневнике сегодня?

— У нас нет оценок, алё.

— Я про смайлики эти ваши дебильные.

— Печальный стоит по матеше. И по музыке.

Хмыкаю.

Достойная растёт смена.

— Это та девчонка, которая к нам приходила? — спрашивает, уставившись на противоположную сторону холла.

— Какая из? — уточняю, мазнув взглядом по одноклассницам, проходящим мимо.

— Не дуркуй. Та, что в клетчатом сарафане.

— Она, ну.

— Баранки гну. Чё грустная такая?

— Мне откуда знать, — достаю телефон, чтобы написать пацанам и выяснить, где они есть.

— Ты её больше не лова-лова? — выдаёт сестра, выдержав паузу.

— Нет никакой лова-лова, Сонь.

— Есть, — упрямо спорит. — Вот у папы с мамой.

— Родители не в счёт. Это — исключение. Всё остальное — шляпа полная. Поняла?

— Поняла, — кивает мелкая.

— Ты чё опять тут? Прописался?

— Типа того.

Возле нас появляется Милана.

— Привет, бандитка! — она треплет Мелкую по волосам.

— Привяу.

— Как дела?"

"— Полная шляпа, видишь? Папа там, у крысы-директрисы из-за какой-то фигни, — показывает пальцем назад.

«Примем меры».

Слышим голос отца и уже в следующую секунду дверь открывается.

— До свидания, Ян Игоревич.

— Папочка! — пищит Гном.

— Все в сборе? — он окидывает присутствующих хмурым взором. — Поднимаемся и выходим к машине, я скоро подойду, — отдаёт ключи Милане.

— Бать, я пока не домой. У Горького…

— Ты глухой или туго доходит? Я сказал, поднимаемся и шуруем к тачке, — повторяет ледяным тоном, даже не дослушав.

Стиснув челюсти, провожаю взглядом его спину и уже знаю, что сегодня сделаю по-своему. Даже если мне дорого обойдётся этот бунт.

Глава 41

Тата

Раннее утро. За окном чирикают птички. Лёгкий ветерок колышет тюль, сквозь которую пробиваются первые лучи солнца.

Лежу в постели. Вставать не хочется от слова совсем. Весна на улице, но не в сердце.

Заставляю своё тело выбраться из-под одеяла. Перемещаюсь в душ, где утренние ритуалы помогают привести себя в порядок.