Запад в огне

Приблизив к ней перекошенное от злобы лицо, он с ненавистью прошептал: — Тоди як же москали дозналися, де ховается Остап?

— Чаму вы ришили, що его заарештували?[6]

— Хата Елия, где вин ховался, вся перерита, а его самого нема! Куда ты ходила? Чому тебя не було з ним? Холовной старшина сказав там ждать наказу!

— Я пишла раньше с Яковом.

— Що за Якив? Почему мы о нем ничего не знаем?

— Это мой двоюридный брат. Прийшов позавчера до нас из сотни Барчука. Хотив у нас служити. И Остап його до меня приставив.

— Що ты знаешь?

— Он должен був титку[7] свою повидати. Сказав, що на несколько дней останется."

"— Що ему робити у титку? Дел у него нема, што ли?

— Десять чоловик в повстаньскую армию призвали. Он хотив с ними поговорити.

— Чому в центре про це ничо не знають?

— Мне неведомо, может, Остап забыв сказати?

Гость малость размяк.

— Де живет це титка? Мы должны проверить.

— В сели Лугове. Крайня хата пид лесом.

— Як звати титку?

— Валентина Хват.

— Знаю эту бабу. Чертовка, а не баба, — как бы сам себе сказал суровый гость. — Все как-то уж очень зибко, Оксана. Что-то не все вяжется. После твоего отъезда курень был разгромлен. Во все хаты, где были ополченцы, наведались москали. Ратников постреляли, а хозяев заарестовали.

— Не предавала я! — воскликнула девушка. И уже тише, вытирая с крупных глаз проступившие слезы, продолжила: — Разве бы я могла предать своего коханого?[8]

— Може воно и так. А тильки меня сюда послали, чтобы я во всем этом разобрался. Нужно выявить зрадника. Ты должна мне рассказать все, тильки тоди тебя люди повирять.

— Вси знають, як я ненавижу москалей и комунистив, — запротестовала дивчина.

— Мы знаем… Но одной ненавистью москалей не одолеешь.

— Пятьсот пятьдесят чоловик.

— Где же такая орава сховалась? В селе?

— Половина в станице Барановичи, а другая в соседних селах с атаманом Казимиром.

— Может, курень предал кто-то из местных?

— Не думаю… Прежде такого не бувало. Мы у них все время останавливаемся.