Забытые смертью

Небольшую, но пушистую, с голубым отливом хвои, с яркими шишками.

Клим, как узнал, бегом к соседям кинулся — елку помочь нарядить, а Петрович пошел запасаться к празднику подарками. Хорошо, когда три получки в один день получаешь. Вот и вспомнил о заветной мечте Клима, купил ему велосипед. Настоящий, взрослый. Ну и что с того, если сегодня сугробы выше крыши! Они не вечны. Зато теперь мальчишке легче будет лета ждать.

Валентине купил духи, Машеньке — конфет полный пакет. Разных. И себя не забыл. Приобрел часы.

Клим не знал о велосипеде.

Интересно, как обрадуется, когда увидит подарок?

Петрович и сам торопил дни. Редко в жизни доводилось встречать праздники. Еле вечера дождался. Клим в тот день долго книжку читал. Радовался начавшимся каникулам. Хвалился табелем. В нем лишь одна тройка была. И та по пению.

— Этого мне не исправить. Курю. Оттого голос продымил. Но это в жизни не главное. Вон медведь совсем безголосый, а хозяин тайги.

— Я не знаю ее, Климушка. А не зная, что скажешь? Вижу, серьезный, добрый человек. Но для ответа на твое — маловато.

— А что еще надо?

— Добрые люди есть. Их много. Но чтобы нравилась, надо, чтоб ее само сердце признало.

— А мое, только ты не смейся, Машку уже признало! Я ей всю правду, насквозь, про себя рассказал. И про мамку. Она не испугалась, не отвернулась.

— Вот и хорошо, — согласился Петрович.

В тот день, едва Клим уснул, Ованес достал с чердака велосипед. Завел его в дом. Поставил напротив койки мальчишки.

Утром, едва пацан проснулся — глазам не поверил. Подскочил к велосипеду, стал ощупывать, уж не приснился ль? Бросился в спальню Петровича, но тот уже был на работе.

Ованес и не ждал, что мальчишка прибежит к нему. А он хотел узнать, ему ли куплен велосипед и насовсем ли?

Он ухватил Петровича за шею, прижался щекой к небритому виску:

— Ты такой добрый, лучше Деда Мороза.

А вечером, умывшись и переодевшись во все чистое, они пошли в гости к соседям.

Пока ребятня веселилась около елки, Петрович с Валентиной разговорились на кухне.

— Где хозяин, давно ли без него маетесь? — глянул Ованес в усталое лицо женщины.