Забытые смертью

Уж коли мы через такое прошли, Колыма сущим раем покажется. Ты кого-нибудь этим трухнешь. Но не нас! Поняла? Бочка с дерьмом! И отвали, пока не напихал тебе за него и за себя! Не доводи до греха! Слышь, ты, гнилушка вонючая! Брысь! — шагнул, сбив бабу в снег. И, вырвав из рук ее ружье, отнес участковому. Тот понятливо улыбался, приняв боевую единицу.

Федор ничего не сказал полутезке о встрече в селе. Не сознался, отчего до самой ночи дрожали, как в ознобе, пальцы его рук.

«Зачем бередить? Ведь это напоминание не просто расстроит, но и унизит мужика.

Ведь жил с нею. Делил хлеб и соль. Было и общее, дорогое. Как и у меня когда-то. Пусть заживает боль от времени. Не стоит сыпать на нее соль», — думал Федор. И от всей встречи лишь главное сказал Никите:

— Ружье твое у участкового. Все в порядке. Он его по акту принял.

Никита приготовился выслушать неприятные подробности. Покраснел. Голову вобрал в плечи. Но Никитин уже отошел от него. И не оглянулся.

Никита вздохнул с облегчением. Молча поблагодарил бригадира за сдержанность.

Через полгода оба мужика уже и сами умели постоять за себя. Окрепнув морально, попривыкнув к работе и высоким заработкам, они и с людьми держались увереннее. Научились отстаивать свое имя и званье не только словом.

Оба спокойно бывали в селе. Не раз. Виделись с бывшими бабами. Те своим глазам и ушам не поверили. Их ли это мужики?

Александр, ко всему прочему, насовсем от выпивки отвык. Его теперь и узнать стало трудно. Загорелый до черноты, он раздался в плечах, стал жилистым, крепким, словно скульптура из красного дерева.

Куда делась его анемия, медлительность движений и мысли, словно ветром сдуло. Он быстро соображал. Никитин приучил его и на жестоком морозе спокойно растираться снегом докрасна, делать пробежку перед сном, пить горяченный, «с ключа», чай. Работать по двенадцать, четырнадцать часов в сутки, а спать не более пяти часов.

Так жила вся бригада. Исключений не делали никому.

Конечно, боялся Федор, отправляя в отпуск мужиков.

«А что как не вернутся они в тайгу?»

Но держать без отпуска больше пяти лет — не имел права.

Когда они улетали, душа болела: «Вернутся ли?» — и уговаривал себя, что от судьбы никто не уйдет.

Вот и сам… Давно женил Андрея. Целую неделю свадьбу справлял. А на десятый день в тайгу вернулся. Купил в подарок молодым «Волгу». Как и мечтал когда-то. Сам на ней даже не прокатился. Спешил. И сын не стал его удерживать.

Потом два раза на похороны летал. Мать всего на год отца пережила.