Забытые смертью

Не хотела беспокоить. Не имею права. Всяк за свое зло ответ несет. И мне его держать придется.

Федор смотрел на нее изумленно.

Где тот веселый блеск в глазах, куда исчезла беспечная улыбка, румянец, заливавший щеки? Дряблое зеленое лицо, сморщенные губы, тусклый, угасающий взгляд, худые до прозрачности руки… Что это с ней? Уж не привиделось ли, не примерещилось ли ему?"

"— Рак у меня. Умирать отпустили домой. Кое-как доплелась сюда. Не думала тебя встретить. И не хотела. Само так получилось. Разреши, чтоб рядом с сыном меня похоронили.

Федор вышел за ограду. Он шел по дорожке, не оглядываясь. До слуха его доносился вопль боли от приступа и запоздалые слова:

— Господи! Помоги отойти скорее! Отведи мученья! Избавь от жизни!

Никитин не скоро избавился от увиденного.

А через три дня, поздней ночью, позвонили соседи. Сказали, что Настя умерла. Попросили разрешения похоронить ее рядом с Олегом.

— Можно, — коротко ответил за всех Федор и тут же закрыл дверь за бывшей родней. Он не пошел проститься с бывшей женой. Не хоронил ее. Не пришел на поминки. И с того дня будто забыл имя бывшей жены, никогда не вспоминал о той, которая стала причиной его отъезда в Якутию.

В Москве он пробыл три недели. Дольше не вынес. Заела тоска по Якутии. Не давала покоя натура, отвыкшая от отдыха. Какие полгода? Месяца не выдержал. Каждую ночь снилась тайга и бригада. Он тосковал по ним, не находя себе места. И вскоре объявил своим об отъезде.

— Да ты хоть на дачу съезди, посмотри ее! Ведь для тебя купили, чтобы отдыхал после северов на природе. Погрелся бы на солнце, своих овощей и ягод поел, позагорал бы, порыбачил. У тебя полно времени! С чего ты уезжаешь, даже не переведя дух? Чем дом опротивел или мы что-то не так сделали? — изумилась мать.

— У меня в Якутии сплошная природа. И рыбалка! И загар! А дачу — оформите на Андрея! Ему она скоро нужна будет. Я же попробую сыну на шасси заработать. Нельзя без транспорта. Пусть внукам память останется. И чем скорее мы к ним подготовимся, тем лучше.

— Наверно, Настина смерть тебя огорчила, что не можешь в Москве находиться? — предположила мать.

— О ней не стоит. Все прошло и забыто.