Забытые смертью

И пожилая соседка, открыв калитку, сказала, что Дуся пошла на пастбище доить корову. Скоро будет.

— А вы кто ж будете ей? — спросила она, с любопытством уставясь на Левона.

— Директор кладбища я! — ответил гость.

— Свят, свят, пронеси, Господи, нечисть! — закрестилась баба суматошно. И тут же поспешила от ворот, даже не пригласив в дом.

Левон вошел во двор. Огляделся. Все здесь чисто подметено. Кругом цветы. Тихо. Даже не верилось, что из этого дома ушла хозяйка.

Чисто вымытое крыльцо подсыхало на солнце.

Левон заглянул в сарай, куда убежала соседка. Увидел бабу, собиравшую в корзину яйца.

— Далеко ль до пастбища? — спросил ее. Соседка в угол попятилась, через плечо плевалась.

— Да не черт я! Покажи, где выпас?

— Здравствуйте! — услышал за спиной. И, оглянувшись, увидел Дусю. Она уже поставила ведро с молоком на крыльцо и теперь мыла руки.

— Пройдите в дом, дядечка. Я скоро. Вот только молоко процежу, — и крикнула в сарай: — Тетя Сима! Я пришла!

Левон вошел в дом, не ожидая повторного приглашения.

— Сама пекла? — спросил он Дусю, едва та вошла в дом. Девчонка кивнула, — Да ты готовая хозяйка! Такая юная, а все умеешь! — похвалил Левой.

— Ничего мудрящего. Такое не уметь, значит, не жить в деревне, — возилась девушка около печи с ухватами и чугунками.

Вскоре и на стол накрыла. Уговорила пообедать вместе. Левон не отказался.

Рассказал о себе и Левон. Не все, конечно. Лишь то, что не могло смутить, насторожить Дусю. Ему даже удалось рассмешить ее, когда рассказывал ей, как уговаривали его стать директором кладбища.

— Так вам только двадцать три года? А я-то, дурочка, дядечкой вас звала.

"— Дусенька, да если бы обиделся, разве пришел бы к тебе? — взял ее за руки, притянул к себе. Попытался обнять. Но девчонка вырвалась. Обиделась на Левона. Смотрела сердито.

— Не надо сердиться. Я ведь к тебе по-чистому. Хозяйка мне нужна. Жена. И я без матери остался. С отцом живем. Сиротами. Как в берлоге. А ты мне понравилась. Девочка моя! Не откажи. Стань моею! Никогда не обижу.