Забытые смертью

Случалось, иная, насмелившись, заходила, звала на скамеечку. Володька отказывался. Но вежливо, не обидив ни одну.

Зато когда приходила Аленка, он обо всем на свете забывал.

Едва он закончил оформлять клуб, как Михаил Иванович заговорил о собственном доме. Уж очень хотелось ему блеснуть перед соседними председателями колхозов. Во всем сумел догнать их Михаил Иванович. Мечталось — удивить диковинкой, сразить наповал. И тут он пустил в ход и лесть, и хитрость.

Ведь до начала занятий в институте оставался всего месяц.

Парень не отдыхал ни одного дня и собирался домой. Но… Не смог отказать. И успел. Каждый угол, комнату и прихожую сравнял со сказкой.

Особо старался в Аленкиной комнате. Даже камин сделал. Чеканные двери смастерил. Не только гости — хозяева робели, не узнавали дом.

Нет, ни копейки в уплату не взял. Он рисовал сердцем. Такое деньгами не измерить. И Михаил Иванович ходил по собственному дому, обескураженный и восхищенный. Он потерял уверенность в себе, чувствуя собственное ничтожество перед красотой дома.

Он растерялся, узнав, что Володька отказывается от денег. Попытался настоять, но что-то понял и умолк.

Аленка в благодарность расцеловала парня. И тот готов был взяться за сарай, лишь бы девчонка целовала его каждый день. Но пришло время занятий, и Володька вернулся в город.

Шло время. Теперь уже и Михаил Иванович, и родители Володи знали, что не за горами свадьба. К ней готовились загодя. Родители уже познакомились. И ждали, когда дети закончат учебу.

На факультете все знали, что Аленка — невеста Прохоренко.

Не мог с этим смириться лишь один — долговязый, худой парень, влюбленный в Аленку с первого курса. Он слал ей записки, ставил цветы перед нею в аудитории, ждал, когда она обратит внимание. Не дождавшись, плелся следом за Володькой и Аленой в кино или в парк. Сидел неподалеку хмурой тенью, подсматривал, подслушивал, мерз и умирал от злобы и зависти.

Вначале Володьку злил непрошеный соглядатай. Он несколько раз порывался избить его. Но Аленка, смеясь, останавливала:

— Зачем его колотить? Он и так несчастный.

Пусть ходит, коль сил и времени девать некуда.

Парень тот слышал насмешки в свой адрес, но не уходил, продолжал сопровождать.

Вздыхатель Аленки начинал громко кашлять и сморкаться, когда влюбленные, целуясь, замирали. Он по-собачьи чихал, когда слышал слова о любви.

Аленка вначале стыдилась его присутствия, а потом привыкла, смирилась и даже удивлялась, когда его не оказывалось поблизости. Он знал о них все.