Забытые смертью

Да отказала она. Не пошла за меня замуж! Все девки дуры! Теперь небось жалеет? — прищурился лесник. И, не дожидаясь ответа, предложил: — Будь ты чей другой, шкуру до пяток кнутом спустил бы. На ремни. Но коль ты знакомый, так и быть — прощу. Но в другой раз, прежде чем дерево рубить, спросись, где и какое взять можно. А нынче дам тебе хорошие дрова! Веселые, жаркие! Одной охапкой избу согреешь. Они матери твоей напомнят молодость нашу! Костры на Купалу! Когда я с ней за руку через самый высокий костер прыгал! Чего рыгочешь? Не похоже? Нынче и верно.

Толстоват стал! От молодости мало чего во мне! Ну и ты! На мать не похож! Сущий лешак! Она ж красавицей была! Эй, Олеся! — повернулся старик к дочери, появившейся в дверях. — Кобылу привела? Теперь на стол накрой! Этот — гость наш! Не стану забижать. Мать его моею любовью была! Про то и нынче помню!

— А где же ваша жена? — осмелел Прохор.

— Э-э, да что бабы? Они как глиняный горшок! Чуть проглядел — разбился! Померла. Не разродилась сыном. Поздно спохватился.

Покуда в село вез, она и отдала Богу душу. А у меня сына и себя отняла.

— Чего ж в другой раз не женитесь?

— Жену иль бабу найти нетрудно. А вот мать Олесе — никогда! Потому не стал сироту забижать. Ей без мамки легко ли управляться везде? И в доме, и по хозяйству, и в поле, и в огороде, да еще мне в лесу помогает. Никакого отдыха и радости не видит. А уж семнадцать годков. Глянь, какая роза! — залюбовался лесник дочкой.

Она и впрямь была похожа на королеву леса. Русая коса толщиной в руку лесника спадала до колен.

Глаза зеленые, яркие. Губы — алей малины. Вот только толстые, большеватые для лица девчонки. Она, зардевшись рябиново, шмыгнула из кухни в комнату. И вышла на кухню причесанная, переодетая в темный сарафан и снежно-белую кофту.

— Че вырядилась? Ить не сватают тебя! На что торопишься? И Прохор тут не своею волей. Я его доставил. По неведенью. Ожди свой час! — отругал дочь строгим взглядом.

Но Прохор уже закусил удила. Он крутился вьюном вокруг Олеси. То ненароком плечом коснется, руку погладит.

То подморгнет ей исподтишка, подарит томный взгляд, глянет в упор на грудь.

Горят глаза Прошки бесовскими огнями. Хороша девка! Вот бы такую заполучить в жены! Весь поселок от удивления и зависти своими языками подавился бы. Ох и утер бы он нос всем трем бабам, с которыми еле развелся. Уж они погрызли бы локти, если б увидели эту красу в Прошкиных женах.

Но едва пообедали, как лесник заторопился выпроводить гостя из зимовья поскорее.