Забытые смертью

Впервые почувствовал себя одиноким, не нужным никому.

«Якутия? Бригада? Но и это не вечно. Придет время уходить из тайги. Кто-то раньше оставит бригаду, другие — позднее. Но в итоге все равно не вечны мы. А возвращаться к кому? Под бок к старости. И умереть, как Тоська, в одиночку. Ее хоть было кому похоронить. Не осталась неприкаянной. А случись что со мной? Кто вспомнит, кто придет, кто похоронит? Ни родни, ни детей. Не то что пожалеть, закопать будет некому. И на могилу никто не придет. Разве только нищие, узнав о смерти, разопьют в каком-нибудь подъезде бутылку по глотку.

— Спи, черт горбатый, чтоб тебе пусто было в штанах! Даже на поминки не оставил ничего. Удачу свою не подарил. За сраную комнатенку, как за хоромы, всякий месяц брал! У, жлоб! Сам небось в три горла жрал, а перед нами прибеднялся! Однако на тот свет с собой ничего не взял. И минуты жизни не выкупил у смерти. Так для чего жмотился, гад? — спросит Васька-козел.

— Не ругай, не то услышит. Придет ночью и задушит, — припугнет трусливый плешивый Трофим. Он всегда боялся говорить плохо о покойных.

Митька уже собирался лечь в постель, как вдруг услышал стук в дверь.

— Митька! Ты живой! А мы тебя пятый год за упокой поминаем, прости нас, грешных! — обнял горбуна старый нищий, живший неподалеку.

— С чего это вы раньше времени меня похоронили? Кому я здесь помешал живым?

— Да слухи всякие о тебе ходили. И не было долго.

— Какие ж слухи ходят обо мне?"

"— Навроде повесился, когда жена от тебя ушла. Другие брехали, что ты с моста в реку сиганул, когда с театра выкинули. И расшибся насмерть. Клялись, что своими глазами видели, как тебя хоронили в дальнем углу кладбища. Даже без гроба. Ну, а в очередях наших тоже тебя не позабыли. Особо бабы. Трепались — вроде тебя жена прикончила ночью. Вместе с любовником.

— Нет! Да обо мне потом. Расскажи обо всех новостях. Я и впрямь целых пять лет дома не был, — попросил Митька бывшего собрата по паперти. Тот разомлел от внимания. Свои его давно не слушали. А человеку так хотелось общения.