Забытые смертью

Зеленые троячки. Но вместо них густая ночь нависла над головой.

Митька глох и слеп от боли. Он лежал на больничной койке смятым комком. Не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Потливая, скользкая слабость вконец одолела. Как хочется пить… Но губы не разодрать. Они не слушаются, словно чужие стали.

— Митя, попей, — доносится до слуха, и железная ложка стучит по зубам, тихо сочится вода по капле на одеревеневший язык.

Горбун с трудом проталкивает воду внутрь.

«Отчего так болит горло?» — пытается он вспомнить.

Лишь на пятый день, придя в себя полностью, узнал, что произошло. Не хотелось верить следователю, Нине, но сказанное ими подтвердилось…

Змеюка Тоська, стерва облезлая, хромоногая курица, чума болотная, а не сестра, вылила Митьке в кашу ртуть из двух градусников. Отравить решила брата. Уж очень не хотелось ей лишаться дома, к которому давно привыкла и считала своим.

Десять лет по приговору суда поехала она отбывать на Печору.

В зале суда она молчала. Отказалась отвечать на вопросы обвинения.

Да и куда ей было открыть рот, если горожане, собравшиеся в зале суда, обзывали и грозили ей так, что скамья под задницей казалась горячей сковородкой.

— Столько лет мальчишку заставляла побираться, а сама вон какую жопу отожрала на милостынях! Сука облезлая, чтоб ты сдохла! Мало денег, крови захотела? Откормил пацан на свою шею старую блядь!

— На куски курву!

— На каленое железо! Пока не рассыплется в прах!

— Смерть ей! Какой срок?

Едва Тоська пыталась открыть рот, ее освистывали со всех сторон — громко, зло.

Уж чего ей не желали, каких гадостей не наговорили. Особо старались нищие. Они в день суда заявились. Своего собрата жалели во все горло. Их невозможно было успокоить, угомонить. Выставить на улицу никто не посмел.

Митька ничего не просил у суда для сестры. Смягчить или ужесточить приговор не требовал. Оставил все на волю самих судей, удивляясь, что снова жив остался.

Придя в себя после больницы, вышел на работу, взялся учить роль, которую предстояло сыграть в театре.

Жил он теперь в доме единственным и полновластным хозяином.

Митька был жадным человеком. А потому ни с кем не общался, даже с ближайшими соседями.

В свою комнатенку пустил на квартиру нищего — Ваську-козла. И ежемесячно брал с него плату.

Когда Митька впервые выступил в спектакле в роли актера, зал, стоя, аплодировал ему, узнав в артисте известного городского нищего.