Забытые смертью

Отец подсчитал, что Юльке надо прожить сто сорок лет, чтобы с ним рассчитаться, и плюнул на бесполезную затею.

Леха работал как черный вол. Не жалел себя. По две смены вкалывал. Зарабатывал зачеты.

Кожа с рук слезала не раз. Терпел все молча. И через четыре года вышел на свободу.

Навестив отца с матерью, поехал в Москву — якобы вернуться в трест. Но сам отправился в Орел, где после освобождения жила Юлька.

К ней он заявился поздним вечером. Без стука и звонка, без разрешения выбил дверь плечом и вломился с покрасневшими от ярости глазами.

Баба успела выскочить из постели. Пьяная, голая, она пряталась за спину очередного любовника.

Леха отшвырнул его в сторону и, схватив бабу за горло, сунул головой в окно — хотел выбросить с четвертого этажа, но любовник успел ухватить ее за ноги, помешал.

Мужики схватились на кулаках.

Юлька тем временем оделась. И, взяв швабру, изо всей силы ткнула в лицо Лехе. Попала в глаз. Мужик не понял, отчего свет потемнел.

— Дурак! Она сифилисная! — Любовник будто остолбенел на мгновенье.

— Ты это всерьез? — спросил Леху мужик.

— Меня заразила. Сидела за это в колонии.

— Это ты меня заразил!

Леха шагнул к ней. Лишь один раз опустил ей кулак на голову. Баба тихо сползла по стене, повалилась на пол. На шум милиция вбежала. Сгребла всех троих.

Там же Лехе глаз осмотрел приехавший по вызову врач. Сказал горькое:

— Восстановить нельзя. Чисто выбит…

В камере Леха познакомился с Юлькиным любовником.

— Жена есть? — спросил Леха.

— А как же.

— Не мотайся подолгу. И проверься, прежде чем к ней полезешь. Не подцепил ли четыре креста на руль?

— Я с резинкой. Не может быть, — испугался мужик не на шутку.

Когда следователь милиции допрашивал, мужики уже были почти друзьями."

"Они все обговорили заранее. И ответили следователю, что Алешка пришел к бабе выяснить, когда она вернет ему деньги за проданную квартиру.

Следователь через пару часов обоих выпустил из милиции.

— Ну что, заглянем к суке? Стребуем деньги? — предложил Леха.

— Знаешь, пусть, идет она подальше. Найдет падаль свой погост. Но я не хочу об нее мазаться. Пусть другие ей шкуру укорачивают.