За тридцать тирских шекелей

Редакторы всякие? Так они глубоко в суть не вникают – им важна форма, грамотность, стиль изложения. Другие? Так простые люди таких книг не читают. Вот и получается, что кроме меня правду сказать и некому. Мне-то от тебя ничего не нужно. А за то, что заметил «тонкость чувств и внимательность» – спасибо! Все же я из княжеского рода!

Трофимов от такой речи даже растрогался.

– Удивительная проницательность! Да, есть многое, чего я не написал в книге и не говорю на лекциях… По разным соображениям – по идеологическим, по цензурным, да и по…

Он сделал паузу, залпом допил свой бокал.

– И по личным. Не хотелось мне кое-какие стороны затрагивать…

– Какие же? – Граф даже немного наклонился вперёд, чтобы не упустить ни одного слова.

– Темные. Да-да, темные. Много странностей у этого перстня…

– Например? – насторожился хозяин.

Трофимов положил вилку и вытер губы салфеткой.

– Например, ни один владелец перстня не умер своей смертью!

Юздовский на мгновение остолбенел, но тут же взял себя в руки.

– Прям-таки все? Может, это просто легенды такие?

– Не легенды, а известные факты, и я их описал в своей книге. Одной такой гибели я даже был свидетелем. Киндяев, мой коллега по работе в Эрмитаже, очень не любил этот артефакт, а перстень отвечал ему взаимностью. И в конце концов Киндяева растерзал вырвавшийся из клетки цирковой лев. Такой, как изображён на перстне.

– Ну, все львы похожи, – возразил Граф. – И вряд ли владельцы перстня были так же отрицательно настроены к перстню, как этот ваш коллега… А вы сказали, что кончали все одинаково – плохо!

– Отношение – не главное! – уверенно заявил Трофимов – Я тоже сначала думал, что злом он отвечает на дурное отношение.

– Кто заманивает? Перстень?! – Изумился Граф.

– Скорее тот, кто стоит за ним.

– Кого вы имеете в виду? – Юздовский снова перешел на официальный тон.

Но Трофимов покачал головой.

– Достаточно! Я и так сказал много лишнего. К тому же мои догадки субъективны, в отличие от достоверных фактов, которых у меня нет…

– Может, это совпадения? – с надеждой спросил Юздовский. – Насчет удачи, насчет «обязательных» смертей? Может, людям просто везло. А потом они просто умирали.