За тридцать тирских шекелей

 – Вчера убежал, нас не дождался, сегодня пришел – как будто тебя тут серьезно обидели … Что с тобой происходит?

– Да то, – не отрываясь от документов, ответил Глумов. – Хочу предупредить, что я за вас в тюрьму не пойду!

– Вот те на! – удивился Лобов. – А кто тебя приглашает в тюрьму? Да еще и за меня?

– За убийство безоружного тюрьма положена, – сказал стажер. – И вы это знаете!

– Какого еще «безоружного»? У него пистолет был!

– Вранье! Это пистолет Руткова! Он мне его в автобусе давал, когда мы на место ехали…

Лобов замолчал.

– Какое тебе дело, Виталий? – сказал он. – Твое дело выполнять ту работу, которую тебе поручают. Помнить, что там было в автобусе, ты не обязан. Тем более подполковник о тебе заботился. А этот черт и без пистолета мог кому угодно голову отбить! Ели бы он на лестничную клетку выскочил и с тобой лицом к лицу столкнулся, так неизвестно, сидел бы ты здесь или вместо него в морге на каменном столе лежал…"

"– Мне это все не нравится, – по-прежнему глядя в сторону, сказал Глумов.

– И что? Тебе жалко этого бандюгана? Да на нем клейма негде ставить!

– Да не в том дело, жалко или не жалко… Дело в законности.

– Ничего себе! – удивился Лобов. – Это ты кино насмотрелся: «Следствие ведут знатоки»? Да я, если хочешь знать, вообще не слышал таких разговоров в наших кабинетах! Закон там, на улице, а к нам попадают уже те, кто закон нарушил! А почему мы должны его соблюдать? Нет, в общем-то, конечно, вроде как должны. Тем более за нами и прокурор надзирает, и суд потом свое слово говорит.

– Ну, лучше поздно, чем никогда, – сказал Глумов. – Короче, если меня вызовут и будут допрашивать под подпиской за дачу ложных показаний, то я расскажу все, как было.

– Ну, дело твое, – сказал Лобов и отряхнул ладони, как будто умыл руки. – А пока езжай к Николаевым и вызывай их на опознание.