За тридцать тирских шекелей

– Иди в машину, вызывай следственную группу. Скажи: при задержании особо опасных преступников оказано вооруженное сопротивление, один бандит убит. Именно так скажи! Запомнишь?

Первые слова сообщения очень важны: они попадают в сводку и формируют первоначальное представление о случившемся. А первоначальное впечатление очень важно и впоследствии может сыграть значимую роль!

– Не знаю… У меня голова закружилась, – еле вымолвил сержант. – Впервые при мне…

– Иди быстрей! И повтори, как я сказал!

Он закрыл дверь. Рутков вынул свой браунинг, передернул затвор, патрон вылетел, ударился о стену и закрутился по полу.

– Зачем это? – спросил Лобов, но подполковник не ответил. Сосредоточенно протер пистолет и вложил в руку великана.

– Вот так-то будет лучше…

Потом сдернул одеяло с кровати. Под ним оказалась крашеная блондинка, тоже голая и пьяная.

– Вставай и на выход! Сейчас показания давать будешь!

– Ка-акие-е пока-аза-ания? Ты кто ва-а-ще?

Она мало что соображала, ничего не видела и не помнила."

"Зато прибывшая следственная группа увидела вполне очевидную картину: вооруженный преступник, ликвидированный при задержании.

Ни у кого такая версия сомнений не вызывала, и следователь прокуратуры отразил в протоколе именно её. Только стажер Глумов смотрел на подкорректированное место происшествия пристальным взглядом и чуть заметно улыбался нехорошей, кривой улыбкой. И это Лобову не понравилось. Очень не понравилось!

Глава 6

Стажер Глумов

В Управление вернулись нескоро из-за обычной в таких случаях бодяги: применение оружия – это ЧП со всеми вытекающими последствиями! На место выезжал прокурор со своим следователем, наехало милицейское начальство, члены группы захвата писали объяснения.

Правда, объяснения все одинаковые и малоинформативные: никто ничего не видел. Ибо в комнате, где разыгрались события, кроме Руткова и убитого был только Лобов. И то, прибежал он уже после выстрелов. Поэтому все так и объясняли: не был, ничего не видел, только слышал выстрелы. И временная подруга убитого Молотка примерно так же написала, только начало было другим: лежала под одеялом пьяная и спала…

Правда, стажер Глумов ничего писать не стал и с места происшествия ушел своим ходом, не дожидаясь окончания проверочных мероприятий.

Поскольку он не был офицером милиции и официально в группу захвата не входил, на его присутствии никто и не настаивал. Но Рутков и Лобов насторожились: такое среди оперативников не принято! Впрочем, вначале было не до стажера.