За тридцать тирских шекелей

Действительно, сын крученого и битого-перебитого деловика, на котором пробы было некуда ставить, который с серьезными блатными непонятки закрутил, через это и покинул сей мир… Все, кто знал Валентина, характеризовали его как человека недалекого, но хитрого и осторожного. А папашка, хоть и ушел в другую семью, ему немало оставил!

Жил отпрыск Бернштейна с женой и семнадцатилетней дочерью в доме старой постройки с высокими потолками и добротными дубовыми дверями. Кроме двух старых замков, засова и цепочки, Николаев приладил на входную дверь ещё два современных замка, поэтому проникнуть в квартиру подбором ключа или с помощью взлома было очень проблематично.

Серп нашёл где-то небольшой белый чемоданчик, нарисовал на нём крест красной краской, внутрь положил медицинский халат, когда вошли в подъезд, надел халат на себя, а на лицо нацепил марлевую маску. Голован остался этажом ниже, Молоток, тоже в марлевой маске, присел под дверью в углу, а Серп позвонил.

Валентин Николаев сидел за письменным столом и сквозь лупу рассматривал подарок Юздовского.

– И что это за трещины? – бормотал он себе под нос. – Может, он разбитый был, да склеенный?

– Дзинь-дзинь, – голова статуэтки закачалась: слева-направо, справа— налево."

"Это было не в первый раз: иногда такое происходило без всяких причин и постороннего вмешательства. Валентин на такие мелочи внимания не обращал и движения головы со смыслом ведущихся в тот момент разговоров не связывал: при чем одно к другому? А что башка у него качается сама по себе – так мало ли почему… Стол толкнул случайно или сквозняком подуло… Ерунда, короче! А вот если статуэтка склеенная – это не ерунда: тогда ее цена резко падает…

– Граф не такой добряк, чтобы мне дорогие подарки дарить, – пробормотал он.

– Дзинь-дзинь, – голова китайца изменила направление движения: теперь она кивала.

В дверь позвонили.

– Ира, посмотри, кто там, – крикнул Валентин. – Только осторожно!

– Сам посмотри, я готовлю, – отозвалась жена.

– Ладно! – неохотно согласился Валентин и поднялся со стула.

– Дзинь-дзинь-дзинь! – голова статуэтки снова качалась справа-налево.

– А ты иди на место, – он перенес китайца в «фарфоровый шкаф».

Серп позвонил еще, на это раз длиннее.

– Кто там? – глухо донёсся из-за двери мужской голос.

Серп поднял чемоданчик, чтобы крест было видно в глазок.