Выживатель

Когда мир окончательно развалился и под его обломками почти затихло шевеление, они взялись за военные арсеналы, попутно собирая выживших, которых в этих сельских краях было больше, чем в иных. А затем отгородились на полуострове и попутно зачищали от психов окрестности.

Каких-то дальнейших внятных планов у них не было. Выжили — и хорошо, теперь надо что-то делать. Птицу разводили, Южная Каролина вообще курами и индейками половину Америки снабжала, вот и они этим занимались, больше для прокорма.

Мы раздувать историю не стали, конфликт не был нужен ни им, ни нам, так что списали все на «дружественный огонь», хотя Марку досталось довольно сильно. Но бывает, в конце концов, никто не мешал подумать заранее, стоит ли летать над Южной Каролиной именно на этом вертолете.

В общем, с выживальщиками достигли взаимопонимания, договорились о связи, даже подкинули им чего-то полезного и нужного. Они нас, в свою очередь, накормили ланчем, пообещали нам в будущем помогать, если нужно, предложили себя как дополнительную базу, на этом наш визит и закончился.

Погрузились в вертолет и отправились домой.

На операции я больше не ходил, понятное дело, по своей увечности — лечился. С ребрами ничего сложного не было, сломано было два, без смещения, так что на меня даже корсет надевать не стали. Ничего непонятного не было и с переломом лучевой кости — ее соединили снова, наложили пластиковый гипс, причем еще «в плену», вполне квалифицированно, я через такое уже проходил раньше.

Вот с ногой было сложнее — пусть ранение и не тяжелое, но очень неприятное. Рана была на таком месте, что даже зашить невозможно, нечего там зашивать. Попавшая углом железяка просто вырвала кусок кожи, а под кожей здесь сразу же кость. Рана пыталась затягиваться, но при резких и неосторожных движениях опять лопалась, так что я предчувствовал, что с этим придется помучиться.

Хуже всего было с локтем. Доктор сказал, что скорее всего мне фатально повредили какой-то нерв, идущий через локтевой сустав, отчего левая ладонь действовала плохо и, что хуже всего, потеряла чувствительность.

Даже когда Рона ночью взяла мою руку и прижала ее себе между ног, на вопрос: «И так не чувствуешь?» — я вынужден был ответить, что предпочел бы чувствовать больше. А вообще любовник из меня был сейчас очень так себе, я даже с боку на бок с трудом переворачивался, так что Роне пришлось брать всю инициативу на себя.