Вскрытие показало…

И узлы, и вообще почерк убийцы были до боли знакомы. Темно-синий плед покрывал бедра жертвы — видимо, преступник бросил его, уходя, с отвращением к убитой. На полу валялась пижама. Блуза с застежкой-поло была распорота от ворота до низу, штаны — по бокам.

Марино медленно пересек спальню и встал рядом со мной.

— Он поднялся по лестнице.

— По какой лестнице? — спросила я.

В спальне было два окна. То, на которое смотрел Марино, было открыто и находилось ближе к кровати.

— По пожарной лестнице, — объяснил Марино.

— И ушел он тем же путем, — вслух подумала я.

— На сто процентов не уверен, но очень может быть. Дверь на первом этаже была заперта. Нам пришлось ее выламывать. Во дворе, под пожарной лестницей, высокая трава, — продолжал Марино, выглянув в окно, — а следов нет. В ночь на субботу лило как из ведра — а это нам не на руку.

— В комнате есть кондиционер? — Я взмокла, что неудивительно: в спальне висел тяжелый трупный запах, было сыро и жарко.

— Нет, — отвечал Марино. — Ни кондиционера, ни вентилятора. — Он ладонью вытер испарину с лица. Его седые волосы сосульками свисали на влажный лоб, под воспаленными глазами залегли темные круги. Казалось, Марино не спал и не умывался как минимум неделю.

— Окно было заперто? — спросила я.

— Нет, оба окна были открыты. — Тут мы одновременно повернулись к двери, и лицо Марино вытянулось от удивления.

С первого этажа доносился женский крик. Послышались шаги по лестнице и голоса — видимо, мужчины не хотели пускать какую-то женщину в дом.

— Вон из моего дома! О боже! Пошел вон, козел! — вопила женщина."

"Марино вихрем пронесся мимо меня и загрохотал вниз по деревянным ступеням. Я слышала, как он что-то кому-то сказал, и крики прекратились. Громкие голоса перешли на полушепот.

Я начала предварительный осмотр.

Температура мертвого тела совпадала с температурой воздуха в комнате, трупное окоченение уже прошло.

Мне не пришлось ворошить постель, чтобы рассмотреть труп. Я почти не дышала, и даже сердце, казалось, перестало стучать. Осторожно набросив на убитую покрывало, я стала стягивать перчатки.