Вскрытие показало…

Машин было столько, что мне пришлось припарковаться чуть ли не в квартале от места происшествия. От моего внимания не укрылось, что журналисты не проявляли особой активности. Они не окружили меня, не начали совать микрофоны мне в лицо, не направили на меня камеры. Странно. Журналисты напоминали не пеструю толпу, как обычно, а взвод солдат: застыли чуть ли не по стойке «смирно». Видимо, и их проняло, и они наконец осознали, что это уже пятая жертва — такая же женщина, как они сами, как их жены или возлюбленные. И с их близкими может случиться то же самое…

Человек в форме приподнял передо мной желтую ленту, огораживавшую место преступления, и я прошла по стертым гранитным ступеням.

Из полутемной прихожей по деревянной лестнице поднялась на третий этаж. На последней лестничной площадке стоял шеф полиции в окружении офицеров высшего ранга, следователей и полицейских в форме. Билл тоже присутствовал здесь — он держался поближе к открытой двери и заглядывал внутрь. Он посмотрел мне в глаза и сразу же отвел взгляд. Лицо у него казалось серым.

Впрочем, мне было не до Билла. Помедлив секунду, я заглянула в маленькую спальню, пропитанную запахом разлагающейся человеческой плоти — его ни с чем не спутаешь. Мой взгляд наткнулся на спину Марино. Он сидел на корточках, перенеся весь свой вес на пятки, один за другим открывал ящики комода и профессиональными движениями прощупывал аккуратные стопки одежды.

На самом комоде стояло несколько флаконов духов и баночек с кремом, щетка для волос и набор электробигуди.

У стены — стол с пишущей машинкой, которая возвышалась подобно острову в море бумаг и книг. Книги плотными рядами стояли на полке и даже были сложены на деревянном полу. Дверь туалета была приоткрыта, свет внутри не горел. Никаких ковриков, безделушек, фотографий и картин — как будто в этой спальне давным-давно никто не жил или как будто Хенна Ярборо знала, что это жилье у нее временное.

У правой стены, довольно далеко от входа, стояла двуспальная кровать. Одеяло и простыня были сбиты в ком, а сверху лежало нечто с копной темных спутанных волос.

Я приблизилась.

Лицо женщины было повернуто ко мне. Оно так распухло и разложение уже настолько сильно его тронуло, что я не могла разобрать, как убитая выглядела при жизни. Я видела только, что женщина — белая, у нее темно-каштановые волосы до плеч. Она была полностью обнажена и лежала на левом боку, ноги подтянуты к животу, руки связаны за спиной. Убийца, как выяснилось, использовал шнуры от жалюзи.