Вскрытие показало…

— Десять-четыре, семь-десять, — доносился из приемника голос Гордона Лайтфута.[17] — Восемнадцать-сорок-пять, солнце у тебя в глазах, завтра наша песня вновь будет здесь звучать…

Где-то выли сирены, раздавались выстрелы, бились машины.

Марино попытался пошутить:

— Что-то у вас в глазах солнца все меньше и меньше. Тут уж не до песен, верно, док?

Я закрыла глаза и начала массировать виски.

— Конечно, все не так, как прежде, — сказал Марино. — Черт, все совсем не так.

9

Луна казалась шаром из молочно-белого стекла, который то и дело выныривал в просветах между деревьями.

На дороге трепетали тени от густой листвы, испещренный слюдой тротуар поблескивал в свете фар машины. Воздух был чистый и теплый — хотелось открыть все окна или пересесть в автомобиль с откидным верхом. Я же, наоборот, заблокировала двери изнутри, закупорила окна и включила кондиционер.

Да, прежде я бы назвала такой вечер волшебным, чудесным и еще бог знает каким, но сейчас именно тепло, которое я всегда любила, заставляло меня напрягаться и нервничать.

"Картины прошедшего дня стояли у меня перед глазами, как вот эта луна, и были не менее яркими. Они преследовали меня, не отпускали. Я снова видела скромные домики в разных районах города. Как, по какому принципу преступник выбирает жертвы? Явно выбор его не случаен — в этом я не сомневалась. Должна же быть какая-то закономерность! Из головы у меня не выходили «блестки», которые мы обнаруживали на телах всех женщин.

Но на этой уверенности моя интуиция и застопорилась. Я попыталась развить мысль насчет «блесток», однако в голове точно заклинило. Являлись ли «блестки» той самой ниточкой, что должна была привести нас в логово преступника? Может быть, маньяк имел дело с «блестками» на работе или на отдыхе — и именно на работе или на отдыхе он вступал в контакт с женщинами, которых потом убивал? Или, что еще более странно, «блестки» были как-то связаны только с жертвами?

Возможно, «блестки» присутствовали в домах убитых женщин, или у них на работе, или на них самих.