Вскрытие показало…

Как же я ненавидела игры, в которые играла со мной мама! Она садилась на краешек моей кровати и отвечала на вопросы о папе. То у него обнаружили «жучок» — нечто, что «попадает в кровь» и слишком часто вызывает рецидивы болезни. То он выгонял «одного цветного дядьку» или «кубинца», забравшегося в нашу бакалейную лавку. Или «папа много работает и очень устает, Кей». Все это была неправда.

Мой отец страдал хронической лимфатической лейкемией. Диагноз поставили, когда я еще и в школу не ходила.

Мне было уже двенадцать, когда у отца наступило резкое ухудшение здоровья — лимфоцитоз нулевой стадии превратился в анемию третьей стадии. Лишь тогда мне сказали, что папа умирает.

Мы лжем детям, даже если сами в их возрасте уже способны были отличить правду от лжи. Не знаю, почему так происходит. Не знаю, почему я так поступила с Люси — девочкой, умной не по годам.

В половине девятого мы с Люси сидели за столом на кухне. Девочка передвигала по столу стакан с молочным коктейлем, я пила скотч — после такого дня он был мне просто необходим.

Перемена в поведении Люси меня раздражала — я начинала выходить из себя."

"Девочка стала подозрительно равнодушной: все ее капризы, все недовольство моим постоянным отсутствием куда-то исчезли. Я безуспешно пыталась расшевелить племянницу, но даже сообщение, что с минуты на минуту приедет Билл, чтобы пожелать ей спокойной ночи, вызвало лишь слабые проблески интереса с ее стороны.

Люси сидела молча, избегая смотреть мне в глаза.

— Ты выглядишь совсем больной, — наконец буркнула девочка.

— Откуда ты знаешь? С тех пор как я переступила порог, ты на меня и не взглянула.

— Знаю, потому что с того момента ничего не изменилось.

— Я не больна, Люси, я просто очень устала.

— А вот мама, когда устает, больной не выглядит, — произнесла Люси, будто бы обвиняя меня. — Она кажется больной, только когда поругается с Ральфом. Ненавижу Ральфа. Он дебил.

Когда он приходит, я заставляю его разгадывать кроссворды только потому, что знаю: он не сможет отгадать ни одного слова. Полный урод.

Я не отчитала Люси за грубость, я вообще промолчала. Люси настойчиво продолжала:

— Ты что, поругалась с Ральфом?

— Не знаю никакого Ральфа.

— А, понятно. — Люси нахмурилась. — На тебя злится мистер Болц.

— Не думаю.

— Злится, злится. Из-за меня…

— Люси, что за чушь? Ты очень понравилась Биллу.