Вскрытие показало…

Кончится все тем, что я стану козлом отпущения — на меня свалят все ошибки и промахи, которые были допущены при расследовании последних убийств. Эмберги, пожалуй, придется освободить меня от занимаемой должности — не сейчас, так в недалеком будущем.

Марино бросил на меня взгляд.

Я и не заметила, что мы уже припарковались.

— Сколько досюда миль? — спросила я.

— Откуда?

— Оттуда, откуда мы приехали, — от дома Сесиль.

— Ровно семь целых четыре десятых мили, — бросил Марино, даже не взглянув на спидометр.

При дневном свете я едва узнала дом Лори Петерсен.

Он казался нежилым, пустым, заброшенным. Белый сайдинг на фасаде в тени казался темным, бело-голубые жалюзи выглядели тускло-синими. Лилии, что росли под окнами, кто-то вытоптал — наверное, следователи, прочесавшие каждый дюйм в поисках вещественных доказательств. На входной двери трепыхался обрывок желтой ленты, еще недавно огораживавшей место преступления, а в траве — ее, кстати, давно следовало постричь — виднелась банка из-под пива, очевидно выброшенная из проезжавшей мимо машины.

Лори жила в скромном аккуратном домике — такие в Америке предпочитают представители среднего класса. Подобных домов полно в каждом маленьком городке, в каждом недорогом районе. В таких домах люди начинают самостоятельную жизнь. Их покупают выпускники вузов, только что получившие хорошую работу, молодожены или пенсионеры, дети которых выросли и уехали, — а потому большой дом стал не нужен.

Почти в таком же доме — он принадлежал неким Джонсонам — я снимала комнату, когда училась в медицинском университете в Балтиморе.

Как и у Лори Петерсен, у меня был сумасшедший график — я выскакивала из дому рано утром и зачастую возвращалась только вечером следующего дня. В моей жизни были только книги, лаборатории, экзамены — одни сменялись другими, и, чтобы выдержать все это, требовались недюжинные душевные и физические силы. Как и Лори Петерсен, мне никогда не приходило в голову, что некто неизвестный может отнять у меня жизнь.

— Доктор Скарпетта! — Голос Марино вывел меня из транса.

Сержант смотрел на меня с интересом: — Что с вами?

— Извините, я не слышала, о чем вы говорили.

— Я спрашивал, как вы думаете, можно ли плясать от районов, где жили жертвы. Ну, вы же составили себе мысленную карту убийств?

— Мне кажется, районы, где жили убитые женщины, — не зацепка, — рассеянно ответила я.

Марино пожал плечами. По рации он сообщил диспетчеру, что скоро будет. Рабочий день закончился. Поездка — тоже.