Все не так

– Дана, ты все записываешь, что съедаешь? – строго спросил я, ловя ее ускользающий взгляд.

– А в чем дело?

– У тебя вес не снижается. Мы ничего не меняем ни в режиме тренировок, ни в питании, мы постепенно увеличиваем нагрузку, а вес прибавляется. Ты не беременна, случаем?

– Да вы что! – Она вытаращила на меня глаза.

– Тогда в чем дело? Ты пойми, Дана, я не собираюсь тебя наказывать или устраивать разнос, просто мы с тобой делаем общее дело, и я должен понимать, почему моя часть работы не получается. Либо я дурак, либо ты свою часть не выполняешь.

Она глубоко вздохнула и призналась. Она нарушает режим, она ест пирожки и пирожные.

– Зачем, Дана? – Ее признание повергло меня в отчаяние. Я-то был уверен, что тягу к сладенькому и вкусненькому мы благополучно преодолели. Может, за месяцы беспамятства я что-то проглядел, не заметил или, того хуже, забыл? – Ну зачем? Почему?

– Юля… Она меня жалеет, ей кажется, что я такая несчастная, раз мне ничего вкусного нельзя.

Я вспомнил взгляд Юли. Сколько же злобы в нем было, сколько ненависти и зависти. Вот сучка, а? Небось сама хотела на прием поехать, надеялась, что ее опять возьмут, а тут папаня прямым текстом заявил, мол, никто тебя никуда не возьмет, поедет Дана. И она из кожи вон лезет, чтобы Дане помешать.

– А в дневник почему не записываешь? Тоже Юля уговаривает?

– Нет, ну… Она говорит, мы никому не скажем, а от одного пирожного ничего не сделается, зато сколько радости.

– Слушай, – я устало плюхнулся на стул и прикрыл глаза, – неужели тебе действительно столько радости доставляют эти пирожные? Неужели это и в самом деле так замечательно, что прожить без них никак нельзя?

– Да нет, вообще-то… Я уже отвыкла от них, мне их и не хочется.

– Тогда зачем ты их ешь?"

"– Ну… мне неудобно, Юля так старается, хочет сделать мне приятное, заботится обо мне.

Все понятно. Добрая безотказная девочка. Заботится Юля о ней, как же. О себе она заботится, больше ни о ком.

После занятий я прочно занял позицию в столовой с твердым намерением дождаться Юлю. Хорошо, что она появилась через некоторое время, когда я уже порядком остыл и мог себя хоть как-то контролировать.