Вредина для мажора

Я невольно прикусила губу, радуясь, что могу скрыть свои эмоции.

Этот танец намекнул мне, хотя нет… сказал прямым текстом: Катя, тебе нравится Рома. Очень нравится. И от этого нужно бежать, спасться, прятаться. Потому что с каждой секундой, с каждым движением рук кареглазого короля, желание и силы покидали.

Я испугалась. Себя, чувств, боли, которая наверняка поджидает за углом.

Лирическая песня медленно затухала, забирая с собой частичку магии, частичку Вселенной, звезд и чего-то невероятного, что захватило меня.

– Закончилась, – произнесла я.

Рома не спешил отходить, будто не слышал, будто трек до сих пор играет, и мы можем продолжать парить в мире, который внезапно испарился, оставляя после себя белый дым под ногами.

Я вздохнула, и вырвалась из его крепких объятий. Грусть сжала легкие, а еще из них пропал кислород. Горло сковало спазмом. Я вдруг почувствовала себя Золушкой: часы пробили полночь, пора знать меру. Магия рассеялась. Наверное, поэтому отступила от Филатова, развернулась и пошла прочь.

Я шла быстро, опустив голову. Обходила танцующих, часто моргала. В глазах щепало то ли от реальности, то ли от обречённости. Глупые шутки задели. Глупые слова Филатова. Глупые! Глупые! Какая же я глупая.

Уже возле дверей заметила Рому. Оказывается, все это время, он шел следом. Зачем только – непонятно.

Я шмыгнула в коридор, завернула за угол, и хотела скрыться в холле, но Фил нагнал раньше. Схватил резко за руку и дернул на себя.

Глава 31

Приглушенный свет, ветер из открытого окна, и запах парфюма, который я успела выучить наизусть.

Принц не должен был догнать Золушку, иначе бы узнал, что она влюбилась в него до беспамятства. Но так бывает в сказках. В жизни редко получается скрыться в сумерках пустых коридоров. Вот и мне не удалось."

"– Убегаешь от меня? – спросил Рома, рассматривая мое лицо. Щеки полыхали, губы горели, в груди разливалось пламя. Настоящий пожар. Однако я из последних сил выдернула руку и сделала шаг назад.

– Нет, с чего бы? Просто голова закружилась. Захотелось воздуха. А вообще лучше домой, время уже.

– Плохо себя чувствуешь? – игривость, и легкость в голосе Фила сменилась тревогой. Глаза его округлились. В них мелькнуло нечто яркое, теплое, похоже на заботу. Так, словно он переживал за меня по-настоящему.

– Да нет, все нормально. Видимо там было душно.